Наконец, глаза привыкли к яркому свету и Головин сумел немного осмотреться, насколько позволяли удерживающие его устройства.

Оказалось, он сидел в кресле со множеством сложных регулировок, вроде тех, что бывали в стоматологических фабриках.

Головин с самого детства боялся их, а особенно того чувства, когда трогался весь конвейер с накрепко пристегнутыми пациентами с их широко распахнутыми ртами из-за вставленных кап и так же широко открытыми от ужаса глазами.

Не спасали даже инъекции успокаивающих лекарств. Лично Головину они никогда не помогали.

А потом эти лязгающие звуки роботов-манипуляторов с лазерными прицелами, с красными, желтыми и голубыми лучами, которыми роботы полосовали пространство, однако точно, до микрона, измеряли местоположение больного зуба во рту пациента.

И если честно, было не больно, а больше страшно. А после того, как сотрудники стоматологической фабрики отстегивали, наконец, пациентов от кресел и выдавали по прозрачной коробке сладкой ваты, страх еще долго не отпускал их. Головин это хорошо помнил.

Человек, который с ним разговаривал, находился справа от него. Теперь Головин сумел лучше рассмотреть его.

Обычный «док» средних лет. Лабораторный халат, немного седины на висках и какая-то, не к месту включавшаяся улыбка.

– Что со мной? – спросил Головин.

– Не беспокойтесь, Марк Головин, вы среди друзей. Мы заботимся о вашем здоровье, поэтому к вам подключено так много датчиков. Это для контроля.

– А кто эти люди? Это люди?

– Люди-люди! Конечно люди! – забеспокоился док и оставив пациента, подбежал к стоявшей у стены, шеренге военных.

Головин сразу определил их по осанке и выправке, хотя мундиры гостей были скрыты под лабораторными халатами.

Пошептавшись с одним из них, док вернулся к Головину.

– Примерно через четверть часа мы переведем вас в отдельную палату.

– Четверть часа?

– Ну да, нам необходимо время, чтобы поочередно отсоединять датчики на вашем теле. Их очень много, я говорил.

– И что потом? – осторожно поинтересовался Головин, поглядывая на напряженную шеренгу военных.

– Потом отдыхать, друг мой. Вы нуждаетесь в отдыхе.

– И все?