— Срамота, — поддержала Гаора Большуха, зашивавшая штаны Сизарю, — девка уже, считай, вот-вот в сок войдёт, а ни хрена не умеет, — и с гордостью посмотрела на старательно выписывающую буквы Малушу.

— Рыжий, а это чо ты плетёшь? — спросил следивший за его работой Сивко.

— Я, когда у Сторрама был, наплёл всякого, — спокойно и чуть небрежно стал рассказывать Гаор, — ну, колец всяких, и простых, и височных, грибатку матерям сплёл большую.

В кухне наступила такая тишина, что Лутошка, Малуша и Трёпка бросили свою работу и удивлённо смотрели на застывшие лица взрослых. А Гаор, словно не замечая этого, продолжал.

— Ну, плёл по памяти, что видел когда-то, а потом матери мне объяснили, что для чего и какой смысл имеет. А это, — он выложил на стол законченную работу, — это, мне сказали, мечик, мужской оберег, талисман воинский. Я их потом много наплёл.

— И дел куда? — сурово спросила Нянька.

— Подарил, — ответил, твёрдо глядя ей в глаза, Гаор, — брату названному, друзьям, кому успел. Продали меня.

Нянька кивнула.

— А височные кольца какие плёл?

— С лопастями. На три, пять и семь лопастей.

— И кому какие знашь?

— Знаю. Три лопасти у полешан, у дреговичей пять, а у криушан семь.

— Правильно, — кивнула Нянька, а за ней и остальные женщины. — И все дарил?

— Все, — твёрдо ответил Гаор.

— Ну и ладноть, — улыбнулась Нянька, и все сразу задвигались и зашумели.

Мечик пошёл по рукам. Лутошка, Малуша и Трёпка под грозным взглядом Гаора вернулись к урокам. Красава попросила себе кольца на три лопасти, а то сюды её совсем махонькой привезли, она и не помнит, кем раньше была, так полешанское ей.