— Говорите кому какие, — рассмеялся Гаор. — К новогодью сделаю.

— Грибатку плести не вздумай, — предостерегла его Нянька. — Её за просто так не носят.

— Знаю, — кивнул Гаор, — объяснили мне.

— Рыжий, а меня научишь? — оторвалась от тетради Малуша.

— Научу, — кивнул Гаор.

— Что не продавал ты их, это правильно, — сказала Большуха, — купленное силы не имеет, так, покрасоваться там или ещё на что выменять, а дарёное — оно сильное.

— Лутошке мечик рано, — сказала Нянька, — малый он ещё.

— Да ни хрена! — возмутился в голос Лутошка. — Курить — малый, любиться с кем — малый, и для мечика малый, а как работать, так большой!

В кухне грохнул дружный хохот.

— На «кобыле» кататься тоже большой, — еле выговорил сквозь смех Тумак.

— А чо? — поддержали его остальные. — Апосля картинок так самое оно.

Тут посыпались такие шутки, что Нянька пообещала укоротить языки болтунам, что без ума пасти разевают.

И уже после всего, вернувшись в свою повалушу, Гаор, вспоминая услышанное, смеялся и крутил головой. Надо же как по-нашенски хлёстко выходит, иное покрепче ихнего получается. Он убрал заделье в сундучок, медленно, предвкушая удовольствие, разделся до белья, лёг и взял газету. «Ну, теперь, — усмехнулся он сам над собой, — пока все не прочитаю, не засну». Газеты за четыре дня, одна большая, это ему на полночи. Не проспать бы завтра. Да ни хрена, разбудят! Он перебрал их по датам и начал с самой ранней.