Они создали симуляцию. Почти невозможный в реальности мир-кольцо закружился вокруг несуществующей звезды. А единственная планета в системе стала вратами, генератором, выплевывающим корабли, разлетающиеся по всей Вселенной. Вряд ли все они несли смерть и разрушения, большинство просто вело разведку, изучало, искало технологии и союзников (если то человечество вообще было способно на союзы). Но миры, возникшие вместо их империи, они тоже не забывали. Навещали, тайно и по окраинам. Находили цивилизации, находящиеся на пороге войны, инициировали конфликт — и выдергивали, выкачивали сознания, селили в своей виртуальной вселенной. Вряд ли они спасали всех, наверняка фильтр был жесткий. Но мир-кольцо заселялся новыми обитателями, одновременно и творцами, и слугами, живыми виртуальными игрушками Лисс.

И вот в этом мире один день из жизни Лючии мог длиться год.

Сколько лет живёт мир-кольцо?

Как давно в прежней реальности Ракс подняли мятеж, как давно последние из прежнего человечества запустили свой проект, как соотносятся временные потоки? Без знаний Ракс и Стирателей этого не понять, быть может, прошло всего несколько лет («значит — тысячи лет мира-кольца» шепнул Горчакову внутренний голос). А может быть и сотни тысяч, но это вряд ли, они бы уже развились настолько сильно, что выбрались бы из симуляции и смели всех противников.

Ибо Горчаков не сомневался — больше всего на свете те люди жаждут мести.

Пожертвовавшие физическими телами, выбирающиеся наружу лишь в виде аватаров в своих разномастных кораблях, все эти годы, века, эпохи они мечтают лишь об одном — вернуть всё назад. А если вернуть не удастся — то начать всё заново.

Горчаков не знал, откуда в нём эта уверенность.

Может быть, это сродни способностям навигатора, рассчитывающего путь в гиперпространстве? Или гениальному озарению ученого, внезапно постигающего природу мироздания? Или словам предсказателя, во тьме средних веков рассуждающего о ядерном оружии и полётах на Луну?

Он вдруг снова вспомнил тёмный туннель из ничто, пролегавший вне всего — и себя, застывшего на броне корабля, видящего сквозь непроглядную тьму, ощущавшего всю свою жизнь как единый неразрывный поток… в прошлом и будущем…

— Командир!

Горчаков посмотрел на встревоженное лицо Гюнтера.

— Я задумался, — ответил он и попытался улыбнуться. — Лючия, ты согласна с нами? Симуляция вовсе не наш мир. Симуляция — Лисс, мир-кольцо, добрые Стиратели, вычищающие умирающие миры. Это остаток прежнего человечества.

— Воспалившаяся плоть реальности, в которую впилась заноза, гнилая щепка из прошлого… — пробурчал Соколовский.