Или, напротив, обернётся какой-нибудь маленькой трогательной девочкой.

Или сверкающим роботом трёхметрового роста.

Или монстром, даже отдалённо не напоминающим человека.

Георг превратился в нечто иное.

Там, где он только что стоял, повисло переплетение тьмы и света. Кружащиеся тёмные ленты с проблесками тусклого мертвенного пламени. Сгустки непроглядной угольной черноты. Застывшие искры света.

В общем — это напоминало объект «Люцифер» на орбите Мегер. Только сглаженный, без всяких истончающихся в бесконечность игл и бесчисленных граней.

— Это было смело, явиться сюда, мерзость, — произнесло то, что только что имело облик человека.

Что это было, голос? Или мысль, прозвучавшая в голове? Матиас не рискнул бы дать ответ.

— Мерзостью были вы, — ответила Ксения. — Мы спасли человечество, уничтожив вас.

— Мы и были человечеством! — сплетенные воедино тьма и света качнулись, надвигаясь на Ксению. Та даже не шевельнулась.

— Вы были победившим злом, — сказала Первая-отделенная. — Ожившей болезнью.

За спиной Матиаса послышался стук разлетевшихся яблок — и тяжелая хрустальная ваза просвистела мимо уха. Кто бы её не кинул (Матиас почему-то поставил бы на Адиан), бросок был точен. Ваза влетела в клубящийся свет и кипящую тьму. Влетела и исчезла бесследно.

Бывший Георг то ли не обратил внимания на бросок, то ли не придал ему значения. Он начал надвигаться на Ксению, медленно и неотвратимо.

— Беги, у нас нет оружия! — выкрикнула Адиан.

— Я — оружие, — сказала Ксения.

Она протянула руку и коснулась тёмной ленты.

Полыхнуло — ослепительно алой вспышкой, там, где рука Ксении коснулась тьмы.

Немыслимая фигура из света и тьмы застыла, будто остановили изображение на экране.

Ксения повернулась к Матиасу. Сказала:

— Бежим.