Жива!

А Шиол II погребен под обломками.

Ослабев, я снова рухнула на подстилку. Из головы не выходили ясновидцы, брошенные в колонии и обреченные на ужасную смерть. Меня потянуло в сон, но сквозь дрему я слышала, как кто-то снимает нагар со свечей.

А потом раздался голос:

– Пейдж.

Я медленно повернулась. В грот заглянула Надин в сером вязаном платье поверх колготок, волосы влажными завитками обрамляют лицо.

– Очнулась? – прошептала она.

– Ага. – Во рту пересохло. – Никогда не думала, что спрошу, но здесь нет ничего попить?

Надин исчезла. Я с усилием подняла правую руку – там, где оставался след от катетера, белел квадратик пластыря. Наготу прикрывали шорты и майка, поверх которой была надета рубашка на пуговицах. Судя по размеру, рубашка принадлежала Леандру.

Надин вернулась с кубком и, приподняв меня за плечи, помогла сделать глоток.

– Где мы?

– В Париже. У Вье-Орфели своя мини-система штолен в районе Пасси, его, так сказать, appartements privés[84]. – Надин говорила по-французски с сильным акцентом. – Только его кодла в курсе. Ну и мы. – Она плюхнулась на узорчатый коврик рядом со мной. – Не вовремя тебе приспичило очнуться.

– Не вопрос. Попробую снова отрубиться.

– Серьезно, Махоуни. Только Страж соглашается прервать бдения у твоей постели и подняться наверх, как ты вдруг приходишь в себя. Признайся, из вредности?

В голове зашевелись смутные воспоминания.

– А зачем ему на поверхность?

– У нас кончилась провизия. Он проникся нашими печальными физиономиями и обещал раздобыть чего-нибудь пожевать. Уверена, он вот-вот вернется, – добавила Надин, перехватив мой испуганный взгляд.

Старьевщик до сих пор на свободе. Ему уже случалось похищать Арктура.

– Надеюсь.

Я попыталась сесть. Надин отставила кружку с чаем и бросилась помогать.