Именно он, со своим безошибочным чутьем на таланты, вытащил юного Джексона из сточной канавы и явил его слова цитадели. Он придумал, как извлечь выгоду из бойни, развязавшейся после выхода «Категорий паранормального». Именно он сотворил монстра. Этот милейший старик, охочий до хорошей литературы и страстно привязанный к своему чуднóму кабинету.

С Джексоном они познакомились задолго до попадания в Шиол I. Задолго до того, как он стал Джексоном Холлом. Собственно, Джекса и арестовали за памфлет, выпущенный приятелями на паях. После освобождения он прямиком отправился к старинному другу – своему спасителю – и открыл ему глаза на Сайен.

Вдвоем они решили попытать счастья на новом поприще. Монетизировать добытую Джексоном тайну.

А я годами не замечала, что творилось под самым моим носом.

– Ты внес правку в «Разоблачение рефаитов». Превратил памфлет в оду Саргасам.

– Мне все сходило с рук. Абсолютно все. Кто заподозрит старого чудака, любителя поэзии и печенюшек. – Из горла Альфреда вырвался булькающий смех. – Скажи спасибо, я только ставил тебе палки в колеса, Пейдж. Хотя, каюсь, разок пытался вывести из игры.

Мешок на голове. Зазубренное лезвие.

– Гектор с шайкой продали меня Сайену и поплатились за это жизнью. За мою смерть Джексон спустил бы с тебя живого шкуру.

– Да, он страшно огорчился. Грозил выпотрошить меня, если тебя хоть пальцем трону. – Его взгляд помутнел. – А свои обещания он выполняет. Всегда.

Только сейчас я заметила у него на груди венок, какими торгуют на черном рынке и какие принято толковать задом наперед. Один за другим я перебирала цветы, читая зашифрованное послание.

Белые лепестки сердечника: родительская оплошность. Фиолетовый и ядовитый борец: предательство. Благоухающий лавр с золотистыми завязями: изменюсь только в смерти. Ягоды барбариса, похожие на капельки крови: вспыльчивый нрав.

И наконец, белый клевер: не забывай меня. Нежное увещевание пополам с издевкой.

– Надсмотрщик жив.

Мои слова эхом разнеслись под сводами. Надин упоминала седовласого сборщика, спасшего меня от наводнения. Промежуток между заплывом и пробуждением в Пасси зиял слепым пятном.

В голове теснились вопросы. Например, мог ли Джексон, работавший под одной крышей со Скарлет Берниш, агентом «Домино», наложить лапу на конфигуратор? Мог ли он, преобразившись, эвакуироваться вместе с нами из Версальского дворца, а потом, с помощью белой астры, деформировать мне память, чтобы не сболтнула лишнего?

Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Джексон знал, что я охочусь на Старьевщика, знал, что я непременно разыщу его логово и увижу венок.