Пора вспомнить ценный урок. Довольно я пряталась! Королевы тоже бывают из стали.

Мне предстояла долгая прогулка.

На Монмартре в синем свете фонарей сыпал легкий снежок. На охоту пошли вчетвером. По бокам от меня шагали Вье-Орфеля и Анку, чуть впереди – Леандр.

Судьба гроссбуха была по-прежнему покрыта мраком, а без него доказать что-либо нереально.

Взгляд то и дело натыкался на люки: за каким-то из них скрывается наша добыча. Анку взял меня за локоть и кивнул на вычурное по сравнению с прочими здание, чей фасад украшали статуи, изображавшие сайенские добродетели. На запястье каменного Прилежания болталась красная ветошь.

Рука без плоти с повязкой из алого шелка. Такой образ мне нагадали в Лондоне в ответ на вопрос о Старьевщике. Повязка трепыхалась, как приветственное знамя. Каменная ладонь указывала направо.

Мы приблизились к зданию. Заколоченные окна, грязный матрас. Поблизости ни одной живой души. На таких улочках легко раствориться без следа. Склонившись над люком, я выудила подаренный Иви ключ. Анку помог поднять крышку.

Мы столпились вокруг зияющей дыры. Я пресекла надвигающуюся панику. После каменоломен и особенно наводнения нынешняя операция обещала пройти гладко.

Лестница вывела нас к мосту под Монмартром. Внизу плескалась вода, стекавшаяся сюда из стоков. Мое дыхание участилось.

Сквозь вентиляционную решетку сочился сизоватый свет, в котором различалась алая шелковая лента на крышке неприметного люка. Анку отодвинул ее в сторону, явив изъеденные ржавчиной перекладины, исчезавшие в непроглядной тьме.

Ник говорил, горе накрывает волнами. Мучительное отрицание нахлынуло – и миновало. Сейчас, по всей видимости, настал черед оцепенения. Тело словно налилось свинцом.

Мне выпало первой спуститься во чрево старой канализации, погребенной под новой. У самого подножия ступенька рассы́палась под тяжестью моего веса, и я по колено погрузилась в зловонные потоки.

К горлу подступила тошнота. Я сорвала маску и задышала ртом. Справившись с рвотным позывом, зажгла фонарик и оглядела просторное, наполовину затопленное помещение. Потом, хлюпая сапогами, добралась до каменного выступа и вскарабкалась на него.

Луч скользнул к туннелю поменьше. Где-то здесь скрывается сухой островок, где Старьевщик хранит живой товар до транспортировки.

От невыносимого гнилостного запаха слезились глаза. Я прикрыла нос рукавом.

– Чувствую лабиринт. – Я не узнавала собственный голос – чужой, начисто лишенный каких-либо эмоций. – Очень слабый.

И знакомый. Только убей не могу вспомнить откуда. Анку сунул мне сканер, зафиксировавший чей-то неподвижный силуэт.