Когда на человека плевать, ради него девятерых не убивают, Пейдж.
Старая песня. Ты даже не удосужился расправиться с ними лично!
– Как же он выбрался? – недоумевал Вье-Орфеля. – Не с нами точно.
– Боюсь, что с нами. Только в новом облике.
– Твой спаситель?
– Похоже, он вколол мне белую астру. – Я потерла виски. – И обрубил последнюю ниточку, ведущую к серому рынку. – Не выпуская венок из пальцев, я покосилась на Альфреда. – Все кончено.
Меня так и подмывало бросить его истекать кровью. Лишить заупокойной. Пусть навеки терзается в эфире. Работорговец заслуживает мучительной смерти в этой дыре.
Вот только… Джексон расправился с ним ради меня. В качестве подарка. А мне такие подношения не нужны.
Мой фантом положит конец его страданиям – быстро, безболезненно и без грязи. Широкая ладонь опустилась мне на плечо. Обернувшись, я увидела, что Анку протягивает мне серп.
– В бретонской мифологии Анку – это жнец душ, – пояснил Сиротка. – Эта душа принадлежит тебе по праву, темная владычица. Позволь ему заложить краеугольный камень своей империи смерти.
Кровожадным оскалом блеснула сталь. Анку сурово кивнул, рот сжался в тонкую линию. Я медленно взяла серп.
Альфред уже не мог говорить. Между пальцев, придерживавших внутренности, сочилась кровь. Взгляд перебегал с меня на изогнутое лезвие.
Он пожинал нас для Сезона костей. Поэтому смирился с возмездием.
Будь у меня серебристая пилюля, угостила бы приговоренного не колеблясь, но тратить на него фантом – нет. Такой милости я ему не окажу. Довольно Пейдж Махоуни миловала себе в ущерб. Черная Моль другая. Она не ведает пощады и внушает страх.
Я снова надвинула маску и заунывно начала:
– Альфред Хейхерст Рэкхем, да упокоится твоя душа в эфире. Дело сделано. Все долги уплачены. – Острие серпа уперлась Альфреду в горло. – Отныне тебе не место среди живых.
В пропитанной кровью одежде я выбралась на поверхность. Когда все были в сборе, Дряхлый Сиротка закупорил люк, оставив Старьевщика гнить в своей зловонной могиле.