— М-м-м, дедушка, я отказалась от убежища, лишь воспользовалась потайным выходом из города. А ещё он сделал всё так, чтобы Жуки пошли за мной.

Я невольно покачал головой. Оказывается, она не понадеялась на случай и внимательность Молака, а сделала так, чтобы он нас нашёл. Впрочем, можно ли ей верить сейчас? Она лишь перед лицом деда выворачивает факты в свою пользу, чтобы выглядеть более умной и самостоятельной.

Видимо, старик тоже что-то заподозрил, потому что тон его не предвещал ничего хорошего:

— Та-а-ак.

Фатия лишь заметила:

— Дедушка, хватит мне уже грозить наказанием. Я и правда выросла.

— Да вижу уже, что выросла. Осталось понять, поумнела ли ты. Сколько людей потеряла?

В наступившей тишине было отчётливо слышно, как Фатия сглотнула, перед тем как ответить:

— Ну, учитывая схватку на Хребте...

Голос старика мог бы резать:

— Сколько?

— Всех.

Печать моего урока снова дрогнула. Да сколько можно? Мне и так приходится очень тяжело.

— Стой-стой-стой! Дедушка, стой!

Печать замерла. Так-то лучше. У меня вообще ощущение, что я снова встретил того сморщенного старикашку — старейшину Тысячеглазых. Я уже истратил половину запасённых Указов, в которых собирал силу для сегодняшнего дня, но результата ещё нет. Эта дарсова печать урока словно не замечает моих усилий. Такое ощущение, что эту печать наложил мастер этапа Повелителя Стихии, не меньше.

Что он забыл в такой глуши?

Тяжесть на плечах снова стала невыносимой, и я поспешил развеять очередной свой запасной Указ, забирая из него энергию. Осталось три запасных печати. Я-то наивный думал, что мне хватит ещё и на...

Я поспешно отогнал лишние мысли. Нельзя допустить промашки и выдать себя.

— Стою. Победа в Сборе — это хорошо. Чемпионство ещё лучше и награда от Пауков будет щедрой. Но разменять десять старших учеников основного двора на одиннадцать таких же Жуков, что в этом хорошего? Убей ты наследника Жуков и сумей не оставить следов, это можно было бы считать победой, но Молак? Разве он стоил такого риска? Разве он стоил таких потерь?

На мои губы выползла усмешка. Гляди-ка. Как я и думал, верить словам Фатии нельзя. Уже и её людей убил не я, а жуки.