Без созвездия, без обращения.

Одно желание, одна мысль о нём и сила затопила меридианы, а я переместился на три шага в сторону, уходя с пути потока синих лезвий. Старик использует стихию воздуха, как Фатия. Буду знать.

Ору, срывая горло:

— Стоять, старик!

Фатия оседает на колени, я вновь использую Поступь, чтобы подхватить её и едва успеваю свернуть в сторону, чтобы не влететь в технику, которой старик отгородил её от меня.

Дурак. Я хотел смягчить ей падение, а не угрожать. К чему мне касаться её, чтобы пригрозить старику?

Влево, вправо, снести Крушителем технику, которая неотступно преследовала меня. Снова заорать:

— Хватит! Или она умрёт!

Старик и впрямь больше не нападает. Но перед ним загорается обращение из двух кругов, а затем у его плеч возникают две голубые птицы. Ещё более яркие и живые, если можно так сказать, чем та, которую я только что развеял.

Я кривлю губы в ухмылке, несмотря на режущую спину сталь. Интересно. Это, выходит, схожая техника для всех Предводителей Воинов? Основа, которую все развивают?

Фатия ошарашенно поднимает голову от пола:

— Что случилось?

Я честно признаюсь:

— Я угрожаю твоей жизнью старику.

Фатия на миг бросает на меня злой, обжигающий взгляд, но затем отворачивается и спокойно говорит деду:

— Он в своём праве. Трижды меня спас и может трижды забрать мою жизнь. Тем более, сейчас, когда я обещала ему твою помощь, а на деле лишь обманула.

Старик зло цедит:

— Воспитал на свою голову.

Фатия кивает:

— А ещё, сам рассказывал, как однажды помог имперцу. Значит, не так уж это и невозможно.