— Причём здесь доброта? Она выполнила свою часть сделки полностью. Даже более того. Несправедливо, что ты остался цел, а она пострадала.

— Хм-м, справедливость. Давненько я не слышал, чтобы при мне вспоминали эту добродетель.

Я кривлю губы, не собираясь вступать с этим дарсовым стариком в споры о путях Возвышения. Не здесь, не сейчас. Не вышло, значит, пора отступить:

— Дай я приведу её в чувство и уйду.

Старик качает головой:

— Ты слишком хитрый, чтобы я так рисковал. Иди сейчас, один, а как помочь внучке, я соображу и без тебя. Не впервой.

Теперь хмыкаю я:

— Хм-м, интересно. Если ты умеешь так делать, то что мешало тебе уничтожить свой Указ? Или ты боишься проверяющего от Тысячеглазого Тумана?

Символы в Указе над головой старика наливаются светом. Но не мой символ. А те, что ещё оставались в его Указе от создателя.

Забавно.

Но эта мысль не мешает мне осторожно шагнуть назад и глухо сообщить Призраку:

— Уходим, — старика я предупреждаю. — Давай расстанемся спокойно. Без шума, попыток меня остановить и сражения посреди вашей секты.

Насмешка в голосе старика заставляет меня застыть:

— Ты так и пойдёшь, с этим лучом света из башки? Мне проще прикончить тебя здесь, пока тебя и правда никто не увидел.

Я на миг стискиваю зубы, а затем проваливаюсь в себя. Неглубоко, осторожно, продолжая одновременно видеть настоящий мир.

Три вдоха мне понадобилось, чтобы накинуть на цветок три новых нити. Меньше, чем было на нём раньше, но мне сейчас и не нужен запас. Напротив. Нужно, чтобы эта метка так и была на грани раскрытия.

Повторяю:

— Ты видел мою силу, старик, ты слышал, как Фатия сказала, что я две недели только и делал, что убивал сектантов на склонах Хребта Трав, даже твой приятель Кавий назвал меня Мясником, хотя я всего-то прикончил трёх или четырёх сектантов в воротах его города. Возможно ему не понравилось, как грязно я это сделал, а может быть было слишком много крови. Дай мне спокойно уйти и не теряй своих людей.

Я успеваю сделать три шага, прежде чем он снова спрашивает меня:

— И куда ты пойдёшь?