Фатия, на которую я кошусь, ошарашенно переспрашивает:

— М-м-м, гостя? — словно что-то поняв, вспыхивает улыбкой и сообщает. — Леград.

Теперь я с подозрением кошусь на обоих. И на старика, и на Фатию, над которой нет больше моего Указа и которая стряхивает с себя пыль, в которую обратился артефакт на её животе.

С презрением сообщаю:

— Сам ставил мне в укор, что я использую твою внучку, чтобы давить на тебя. А теперь поступаешь точно так же.

— Кто? Я? — старик удивляется так искренне, что любой бы поверил. Только не я. — Не буду я давить на тебя. Я буду уговаривать тебя. Ты молодой ещё, не понимаешь всей своей выгоды.

Я едва удерживаюсь от хохота, уважительно сообщаю:

— Да уж, виден опыт многолетней борьбы с контрактами и Указами.

Старик пожимает плечами:

— Это просто опыт жизни. Если доживёшь до моих лет, тоже таким станешь.

— Если?

Улыбка старика снова остра как клинок:

— Я тебе Небо, что ли? Так-то ты чересчур заносчив и самоуверен. Это может тебе выйти боком, когда ты переоценишь себя.

Я возвращаю ему улыбку:

— Ты вроде хотел договариваться, старик, а продолжаешь меня оскорблять.

— Не старик, Леград, а Тизиор. И неужели ты действительно оскорбился?

Я промолчал. Вместо ответа снова украдкой скосил глаза к соединению стены и крыши над головой старика.

Вот только это не ускользнуло от его взгляда:

— Нет-нет-нет, Леград. Раз уж Фатия привела тебя в гости, то располагайся, нам есть о чём поговорить.

Дарсов сумасшедший старик.