— Смотря какая обида, — усмешка старика наполнилась ядом. — Если я не дал ему внучку в жены, лишил возможности стать главой секты, то, конечно, стоит.

Теперь я всё понял окончательно. Как удобно всё сошлось для старика. Он даже прошлое Атрия вплёл в свою историю.

Признал:

— Ловко. Тогда может быть даже хорошо, что я не спешил сегодня кланяться Миозаре?

Старик будто не заметил моего вопроса:

— Конечно, со стороны всё будет выглядеть так, словно я в очередной раз поманил тебя Фатией, заключил договор. И разница в нашей силе здесь будет как нельзя кстати. Никто даже не усомнится, что я провёл тебя, наобещав кучу всего влюблённому болвану, заставив скрепить дорогой договор ещё и кровью, а сам послал тебя туда, откуда Атрий вряд ли вернётся.

Я нахмурился, спросил о том, что давно меня мучило:

— Почему вы, вообще, лезете в эти пробои? Это ведь то же самое, что сунуть голову в пасть Маду.

Сказал и запнулся. Что я постоянно думаю об этих Мадах? И почему привёл в пример именно их? Перед глазами встал тоннель трав в Чёрной Горе, мольба мамы и Шипастый Скорпионий Мад в зеленоватом свечении. Мад, к которому я сам вернулся. По своей воле. Ответ старика мне, на самом деле, уже и не требовался, но и обрывать его я не стал.

— Странный вопрос. Сколько людей, столько и причин. Тебя вот манит награда в виде моей внучки, — я скривился, страдальчески закатив глаза, но заставил старика лишь фыркнуть от смеха. — Ха! Да-да, представь себе, женщина тоже стоит этого. Кого-то манит сила, возможность без оглядки использовать всё, что умеет, кого-то награда, а кого-то гонит нужда. И каждый верит, что вернётся именно он и никто другой.

— Сколько, вообще, из них возвращается?

— По-разному, — старик пожал плечами. — Есть места, известные дурной славой. Туда обычно скидывают всякие отбросы, кровь и средоточия которых даже не стоят усилий алхимиков, — меня передёрнуло, старик искривил губы в злой ухмылке. Дарсовы сектанты. — А есть и жирные места, где возвращается один из ста.

Я вскочил. Жирные места?!

Старик чуть склонил голову к плечу:

— Ты хочешь что-то сказать мне?

Мгновение я боролся с собой, а затем снова опустился на землю и буркнул:

— Нет.

Дарсов старик явно нарочно подбирает самые острые слова и словно тыкает меня палочкой — а что будет, а как он себя поведёт? Очень хочется ответить ему тем же, но я сейчас слишком зол, чтобы придумать что-то достойное, ярость вымела все мысли из головы. Но узнавать новое я всё ещё способен. Поэтому спросил:

— А как они возвращаются?

— Пробои оставляют после себя словно путеводную нить. Тот, кто пришёл, может вернуться по ней обратно. Но для этого нужна сила, много силы. Причём часть её идёт на открытие пробоя, а часть платой старшим.