Эмансипор завершил процесс несколькими последними судорожными каплями, отряхнул свое хозяйство, убрал его в штаны и неловко застегнул ширинку.

— Боюсь, я вас не понимаю, хозяин…

— Чтобы незамеченным жить в городе, Риз, вам придется воздержаться от всех нездоровых соблазнов. Возможно, вы вернетесь после своей миссии совершенно новым человеком.

Слуга уставился на Бошелена:

— Воздержаться? Полностью? Но разве туда ничего нельзя пронести?..

— Абсолютно ничего, любезный Риз. А теперь избавьтесь от всего подозрительного. На нижней дороге как раз собралась изрядная толпа торговцев.

— Не уверен, что мне этого хочется…

— Разве вы не мой работник? Наш договор предусматривает…

— Ладно-ладно! Все сделаю, — уже спокойнее добавил Эмансипор. — Но не могу ли я хотя бы позавтракать, прежде чем отправляться туда?

— Что ж, хорошо. Пусть никто не говорит, будто я жестокий хозяин.

Они вернулись в лагерь, где Риз быстро набил трубку ржаволистом и дурхангом, а затем вытащил из бутылки вина запечатанную воском пробку.

— Когда закончите, — сказал стоявший рядом Бошелен, — там, на обочине, растет дикий анис. Пожуйте его перистые листья. Это поможет скрыть разнообразные запахи, источаемые вашей персоной. Жаль, что тут не растут дикий чеснок, лук, скунсовы клубни… Не злоупотребляйте вином, Риз, вам вовсе ни к чему шататься и спотыкаться у ворот Дива. Вы так дымите, что сюда из города может примчаться пожарная команда… пожалуй, хватит, Риз. И не забудьте про анис…

— Это фенхель, хозяин, — поправил его Эмансипор.

— Да? Что ж, не важно.

С гудящей головой слуга направился к обочине, где начал рвать со стеблей тонкие листья.

— Чувствую себя клятой гусеницей.

— С черно-белыми полосками? — уточнил Бошелен. — Рад сообщить, что они превращаются в прекраснейших бабочек.

Эмансипор изумленно уставился на хозяина.

После короткой паузы Бошелен откашлялся.

— Ладно, идите.