— Семь месяцев? — Рыцарь Здравия шагнула к нему. — Семь месяцев, говоришь?

— Д-да… кажется… — запинаясь, пробормотал Эмансипор. — Какой сейчас год?

Идиот! Только еще хуже сделал!

— Второй год правления короля Макротуса.

— Макротуса?! — воскликнул слуга. И приказал себе: «Хватит нести чушь, дурак! Немедленно заткнись!»

На него снова снизошло вдохновение. Закатив глаза, Эмансипор со стоном рухнул на булыжники. Из толпы послышались крики, несколько человек подошли ближе.

До него доносились голоса:

— Так это и впрямь он?

— Самый Первый Святой достославного труда? Он ведь сказал — семь лет? Я сам слышал. Семь!

— Первый Святой — миф! — рявкнула рыцарь Здравия. — В смысле, мы искали-искали, но так и не нашли его или ее. К тому же этот человек — чужеземец. Первый Святой никак не может быть чужеземцем.

— Но, благословенная рыцарь Здравия, — настаивал кто-то, — все сходится! Первый Святой, предвестник грядущего! В «Королевских пророчествах» говорится…

— Я не хуже тебя знаю «Королевские пророчества», гражданин! — огрызнулась женщина. — Осторожнее, а то я решу, что ты громко споришь в общественном месте!

Со стороны послышался другой зычный голос:

— Что тут происходит?

— Ах, это вы, Инветт Отврат, — с некоторым облегчением ответила женщина. — Тут возник небольшой инцидент. Будьте так любезны, помогите нам разобраться.

— Инцидент? — Мужской голос приблизился. — Инциденты у нас не одобряются, Сторкуль Очист. Даже рыцарю Здравия низшего ранга вроде вас следует это знать.

— Я стараюсь блюсти единообразие при любой возможности, о Чистейший из паладинов.

— Как вам и следует поступать — и упаси Госпожа, если ваши действия хоть в чем-то подтвердят вашу исключительность! Вы ведь не считаете себя исключительной, Сторкуль Очист?

— Нет, конечно, — еле слышно ответила она. — Моя врожденная посредственность безупречна, о Чистейший. В этом я могу вас заверить.

— Что тут происходит? Кто этот бесчувственный человек?