Я обреченно ждал, когда Крошка Певун взорвется от злости.

Но вместо этого послышался голос Услады:

— Пусть они рассказывают истории.

Стек Маринд презрительно фыркнул, что вполне можно было засчитать как первый поданный голос.

Крошка моргнул, потом еще раз. Видно было, как на его зверской физиономии собираются тучи сомнений, но его ухмылка тут же сделалась шире, разгоняя их прочь.

— Блоха?

— Угу.

— Мошка?

— Угу.

— Рыцарь Снисход, ты согласен?

— Я для тебя «сударь».

— Надо понимать это как «да»?

— Думаю, так и есть, — сказал Блоха. — Мошка?

— Угу, это точно значило «да».

В это мгновение в возникшее естественным образом пространство между негемотанаями и людьми чистого искусства (к которым в данный момент я счастливо причислял и себя тоже) шагнул Тульгорд Виз, Смертный Меч Сестер. Надув щеки, он смерил взглядом всех собравшихся, включая проводника, чье имя от меня ускользает, Муста, Пурси Лоскуток и Свиту (несчастный Апто еще не появился). Можно было бы предположить, что Тульгорд намеревался утвердить свое превосходство как окончательный арбитр по данному вопросу (да, именно по этому), но, естественно, он, как и все, обладал лишь одним голосом, так что, возможно, перед ним возникла моральная дилемма. Он явно чувствовал потребность оправдать то, что должно было произойти, а кто, как не Тульгорд Виз, мог быть лучшим судьей в вопросах этики?

А что жертвы?

Ответ столь же быстр, и его легко найти в арсенале легкомыслия, доступном каждому, кому нечего терять, но есть что приобрести. С каких это пор этика торжествовала над силой? Спор был столь неравным, что никто не пожелал занять сторону проигравших. Соответственно, позиция Тульгорда была встречена с заслуженным безразличием — подробность, которая полностью ускользнула от него самого.

Таким образом, определилась еженощная процедура: нам, творцам, приходилось петь, чтобы не стать ужином. Увы, по иронии судьбы самая первая жертва так и не успела ничего поведать, посмев преступно возразить со всем ужасом человека, всегда оказывавшегося последним в любых детских забавах (а некоторые воспоминания, как вам известно, остаются с нами на всю жизнь):

— Да сожрите вы лучше этих клятых лошадей!

Но Арпо Снисход покачал головой.