продекламировал я.
В ответ на мою прочувствованную цитату Борз Нервен удовлетворенно вздохнул и кивнул:
— Да, это Гормль Эсс из Иванта, он знал толк в искусстве…
— Нет, это Сандрок из Порчи, — поправил его Калап Роуд. — Гормль Эсс написал «Плач прелюбодея».
Наклонив голову, он развел руки в сторону, приняв позу оратора:
Узрите же ее красуВ сладчайшей тени,Где аромат цветовЯзык целует медом грез!Она — желанья адамант,Столь мягкий, что дрожитОт нежного касанья,В тепле прижавшись.Да, то была она!Она в ту ночь…Но как же горек эльИ как же ранит свет утраКрота подслеповатый взгляд!
Узрите же ее красуВ сладчайшей тени,Где аромат цветовЯзык целует медом грез!Она — желанья адамант,Столь мягкий, что дрожитОт нежного касанья,В тепле прижавшись.Да, то была она!Она в ту ночь…Но как же горек эльИ как же ранит свет утраКрота подслеповатый взгляд!
— О горе! — воскликнула Пустелла, хлопая в ладоши и одаряя всех жуткой улыбкой.
— Возможно, тот трус сбежал… от нас, — вдруг сказал Арпо, глядя вдоль дороги.
— У нас есть лошади, — заметил Тульгорд Виз. — Беглецам далеко не уйти.
— В любом случае нужно продолжать путь. — Арпо ткнул закованным в кольчугу пальцем в сторону Крошки. — Глаз с тебя не спущу, чародей.
Дернув поводья, он тронулся с места.
Крошка ухмыльнулся и посмотрел на Стека Маринда:
— У рыцаря Здравия память канарейки. Успокойся, Маринд. Когда мы наконец загоним негемотов в угол, я тебе точно понадоблюсь. А пока…
— А пока, — Стек дернул головой в сторону Пустеллы, — больше ничего подобного.
— Я просто показал, на что способен, — ответил Крошка. — И вовсе не собираюсь повторять. Мошка?
— Одного раза вполне хватит.
— Блоха?
— Одного — вполне.
Путь наш возобновился, ибо время неподвластно узде и его размеренного течения не изменить ни желанием, ни усилием воли. Стучали копыта мулов, громыхал экипаж, фыркали лошади, а мы, мнящие себя исключительными созданиями в этом мире, униженно отмеряли шаги. Пусть мы и считаем себя высшими существами, ибо обладаем пустым даром разума, но какое это в конечном счете имеет значение?