Набрав в ладони воды, я сделал глоток.

— Непременно, госпожа.

У одной женщины, которую я когда-то знал, был канский крысолов, мохнатый маленький песик. Породу эту, похоже, специально выводили с целью избавить ее представителей от любых признаков здравомыслия, а питомец упомянутой дамы отличался особенной придурью. Несмотря на свои зловредные склонности, в число которых входили яростные нападения на чересчур шумных детей, а также похищение игрушек и погремушек у малышей, он умел неограниченно долго стоять на задних лапах, каковым достижением особо гордилась его хозяйка. Дрессировка при помощи лакомств и прочего может быть весьма действенной, даже если речь идет о существе, чей мозг размером не больше, чем орех бетеля.

Подтверждение тому я увидел в очередной раз, когда, стоило Крошке Певуну шевельнуть пальцем, Калап Роуд выпрямился и кровь отлила от его лица.

— Но Блик сам вызвался… — пробормотал он.

— Потом. Расскажи нам, что там было дальше с великаном и бабой.

— Но…

— Убить его? — спросил Мошка.

— Убить его? — спросил Блоха.

— Погодите! Да… в общем, так. Когда мы видели обоих в последний раз, воин-фенн сидел перед вождем, который поделился с ним скудной едой. Подобные племена склонны изъясняться утонченными жестами — это своего рода язык, не требующий слов, но полный нюансов. Так или иначе, всем имассам стало ясно, что воина постигла ужасная судьба и горе обрушилось на его широкие израненные плечи. Тело и душа несчастного кровоточили. Встревоженный взгляд был устремлен лишь на вождя и его богатства, на шкуры и расшитые бисером кожи, пояса из раковин и трубки из мыльного камня, круглые маски с натянутыми на них звериными мордами: брольда-медведя, айя-волка и клыкастого моржа. Он сосредоточенно съел каждый кусочек прогорклого жира и сушеных ягод, с наслаждением запивая их чаем из размоченного мха, но все это имело оттенок некоей горечи, некий привкус на языке, который постоянно его преследовал…

Мы все собрались вместе, присев в тени экипажа и невозмутимых мулов. Журчал источник, вновь медленно наполняясь водой. Над оставшимися после нас отбросами кружили мухи. Стек Маринд разобрал свой арбалет и теперь чистил каждую его деталь промасленной тряпкой. Мошка достал связку боевых ножей и точил их о большой валун, на котором оставили бороздки его предшественники; раздражающий скрежет металла о камень казался неким дурным предзнаменованием. Проводник Сардик Фью развел небольшой костер, на котором вскипятил воду и заваривал чай. Борз Нервен сидел, прислонившись к выщербленному колесу экипажа и разглядывая собственные ногти. Пурси Лоскуток незадолго до этого зашла за экипаж, чтобы приготовить себе очередную порцию снадобья, а теперь устроилась слева от меня. Справа расположился Апто Канавалиан, то и дело тайком прихлебывая из маленькой фляжки. Блоха и Услада задремали, а господин Муст попыхивал трубкой на кóзлах экипажа. Арпо Снисход и Тульгорд Виз сидели друг против друга, обмениваясь недовольными взглядами. Итак, все мы собрались, чтобы выслушать историю Калапа.