Пожав плечами, Плакса посмотрела вслед скользнувшей через улицу Лурме, а затем вновь переключила внимание на Ле Грутта и Барунко.

Симонденалиан подобрался поближе к ней, играя одной рукой с ножом.

— У Барунко не только зрение плохое, — заметил он.

Плакса Хват повернулась к нему:

— Только и умеешь, что критиковать других, Симон. Терпеть этого не могу.

— Что? Да он башкой двери разбивает!

— И не было ни одной двери, которую не смогла бы разбить его башка!

Подойдя к стене, Ле Грутт расположил Барунко под одной из пик, в высохшей луже того, что натекло из насаженного на нее трупа, и что-то прошептал силачу на ухо. Кивнув, Барунко крепко схватил Ле Грутта и рывком швырнул его вверх.

Ле Грутт пролетел мимо пики, отчаянно пытаясь уцепиться за стену, а затем соскользнул вниз. Пика пронзила его левое бедро, остановив падение, и он начал судорожно корчиться рядом с полуразложившимся трупом.

— Идем, — прошипела Плакса, и они с Симоном поспешили к Барунко.

Силач присел в воинственной позе.

— Я сделал все как надо? — спросил он. — Я слышал крик! Он держится?

— Можно и так сказать, Барунко, — ответил Симон.

Мортари внезапно застонал и медленно сел. Голова его настолько распухла сбоку, что казалось, будто из его щеки и виска пытается пробиться наружу еще одна голова.

— Что это на меня капает? — осведомился Барунко.

— Наверняка Ле Грутт, — сказал Симон. Он выронил нож, и тот воткнулся в его правую ступню, пробив кожу ботинка и все прочее, пока не застрял в подошве. Симон уставился на свое подрагивающее оружие. — Проклятье, до чего же больно!

— Хватит дурачиться, Симон, — прошипела Плакса. — Барунко, это был хороший бросок. Честно. Он просто повис на пике. — Прищурившись, она взглянула вверх. — Похоже, теперь пытается освободиться.

Мортари встал, опираясь на стену.

— Щенки, — сказал он. — Никогда не думал, что она ощенится. Следовало догадаться по тому, как она постоянно крутилась под ногами.

К ним присоединилась Лурма Спилибус.