Максим многое бы отдал, чтоб увидеть лица этих гадов, когда к ним на подвальные этажи через свежепостроенное «метро» нагрянули на раскаленной докрасна машине, похожей на огнедышащего дракона, вооруженные до зубов повстанцы и объявили, что привезли им в подарок небольшую термоядерную бомбу.

К концу дня Рихтер уже ничему не удивлялся. Хотя нет. Он удивлялся тому, что эти сведения спокойно циркулируют среди партизан. Похоже, низовой анархический бардак и отсутствие контроля перевешивали паранойю руководства.

В двенадцать ноль-ноль по местному времени, словно по сигналу, оставшиеся в районе корпы выкинули белый флаг. Бой был выигран.

Трофеев захватили массу. Одна опись занимала десятки тысяч страниц. Кроме оружия были найдены и разнообразные роботы, тоже десятки тысяч, не считая микроботов и наноботов, которых насчитывались целые цистерны. Большинство из этого было выведено из строя, но многое можно было починить (речь идет, конечно, не о микроскопической мелочи). Теперь все это предстояло изучать экспертам-тыловикам с привлечением инженеров, анализировать и отделять безвредных промышленных и сельскохозяйственных роботов-трудяг от боевых единиц. Не говоря о том, что почти наверняка существовали и боты двойного назначения. Вроде тяжелого охранника, замаскированного под садовника, который выглядел как безобидная газонокосилка.

Среди пленных наемников нашлось и несколько человек, чьи модификации явно нарушали закон о «Божественном копирайте». У них были синтетические мышцы, управляемые нервными импульсами. И наоборот, у одного стрелка были мышцы обычные, а рефлексы, улучшенные благодаря синаптическим усилителям, тоже запрещенным. А внешне по ним нельзя было сказать, что они чуть больше, чем просто люди. Что там внутри у двоих убитых агентов Максим не знал, это тоже был не его уровень допуска. Но вполне возможно, что далеко не одни костюмы давали им такую прыть. Просто он решил от греха подальше ничего не расспрашивать, чтоб ребята вроде лейтенанта Маркеса не заинтересовались им.

«Меньше знаешь — лучше спишь», — говорила мама вслед за бабушкой, а отец всегда поражался. По его немецким представлениям это звучало абсурдно.

Уже выходя из блока технического департамента, среди новых добровольцев Максим увидел девушку, чем-то похожую на Эшли. На секунду Рихтер почувствовал что-то забытое, но прогнал это ко всем кибернетическим чертям.

«Все еще гоняешься за призраками? — вспомнил он. — Призраками коммунизма?»

Надо настроиться на ту волну, где не было ничего кроме решения боевых задач, принятия новых от командования и постановки их подчиненным. Когда ничего не чувствуешь — тебе не больно. Когда живешь одним днем, прошлое тебя не тревожит, а будущего не боишься.