Он вспомнил осуждение в глазах Софии, когда сказал ей, что у него нет детей и не было семьи. Вернее, тогда ему показалось, что это было осуждение. А теперь он склонялся к тому, что это было сочувствие. У нее, допустим, тоже пока не было, а вот ее Сильвио, как говорили, где-то оставил одного или двух niños[2]. Впрочем, возвращаться тот к ним в Венесуэлу не собирался. Наверно сказал, что это ошибки молодости, а теперь его интересует только борьба за свободу и она, Софи.

Но все-таки она была лет на десять моложе, а Макс по ее меркам был уже не так молод. И тут в Третьем мире еще некоторые жили по устаревшим канонам, что детей нужно больше трех, а семья — это главное в жизни, и обзаводиться ей надо пораньше.

Да какого дьявола? Тут гражданская война, а не клуб знакомств и не тусовка по интересам. Конечно, жизнь берет свое даже здесь, но надо думать о деле, а все остальное — это уж как получится. Нельзя давать себе размякнуть.

*****

Если бы они не работали вместе, то и не встретились бы.

Когда-то одним апрельским утром он увидел ее, поднимающуюся с чемоданчиком в кабину на том рейсе Лондон — Нью-Йорк. И от одного ее взгляда растаял как мороженое летним днем. Синяя форма «Люфтганзы» очень шла к ее глазам и светлым волосам. Макс хорошо помнил, какого цвета тогда было небо.

Смотреть в одну сторону на большие низко плывущие облака над океаном — пожалуй, единственное, что они тогда могли делать вместе. Любые контакты в неслужебном ключе на борту были запрещены, и даже за невинные слова минусовались бы служебные баллы.

Даже такое место, как туалет в пилотской части гондолы, просвечивалось камерами от и до, хоть Отдел Качества и заявлял, что следят за сотрудниками исключительно алгоритмы, а не люди.

Пришлось ждать окончания рейса, тайком перемигиваясь. Да иногда, чуть скосив глаза, они заставляли лучи взглядов перекрещиваться в том единственном секторе обзора, где, как они знали, их выражение не могут зафиксировать вездесущие камеры.

В обратный путь стратосферный дирижабль отправился сразу после получасовой стоянки, высадив старых и приняв в гондолу новых пассажиров первого и второго класса. Триста первых и пятьсот вторых. Третьего класса не было — маркетинговый ход.

Но пассажирские палубы с кабиной не сообщались ничем, кроме всегда запертой в полете двери (антитеррористическая мера). Люди, которых обслуживали лишь трое живых стюардов, могли думать, что воздушным судном в кабине управляют роботы.

Великобритании в аэропорту «Хитроу», почти треть которого была отведена для аппаратов легче воздуха, на берег сошла и сама команда из пяти человек. Макс и Эшли скупо попрощались и разъехались на такси в разные стороны. Новый рейс «Титан» проделает уже с другой командой, так как компания «Люфтганза» часто производила ротацию экипажей.