Целый месяц их не ставили вместе. Алгоритм был неумолим и почему-то считал, что это нежелательно. И тогда, преодолевая сомнения, Рихтер сам нашел свою коллегу с помощью программы. Это было трудно, ведь в сети она почти не появлялась, ее аккаунты были «мертвыми», необновляемыми. Тогда ему показалось, что это признак независимой мыслящей натуры.

Она действительно оказалась свободна и в активном поиске. И сразу согласилась прийти на свидание. В этом не было ничего удивительного. У него в том приложении был довольно высокий рейтинг и много баллов. Удивительно другое — что из того свидания развились долгосрочные отношения.

Все было не так уж плохо. Нет, программа все равно не ставила их в команду вместе, но зато они стали встречаться. И через пару месяцев даже съехались и стали жить вместе. У нее. Хотя свою долю за проживание там он начал платить сразу. А бюджет у них был раздельный.

Но если в материальном плане Эшли никогда его не эксплуатировала и даже препятствовала его старомодным (спасибо отцу и бабушке за патриархальное воспитание!) попыткам заплатить за нее в кафе, то в эмоциональном плане вся их совместная жизнь была передачей энергии в одну сторону. Как сказал бы какой-нибудь трубадур или вагант — от пылающего костра его души к ледяному кристаллу ее сердца. Когда получалось растопить — было тепло обоим. Но чаще всего было прохладно. А энергии уходило много. Он постепенно понял, что это нерационально, но все равно пытался обогреть замерзшую гренландскую тундру с помощью маленького костра, поскольку его приучили к мысли, что отношения надо «строить». Что они не растут как цветок. Что есть долг. Или даже Долг. Но воздух почему-то не делался теплее, был таким же, «комнатной температуры». Хотя и не остывал, не леденил. Можно было назвать это инерцией, энтропией, если бы не было в ней своей прелести и комфорта.

Душевное родство? Возможно. Почти все люди смогут его в себе развить… на время, особенно если у них есть другая близость. Это инстинкт. Общие интересы? Ну, пара-тройка из сотни.

Вскоре он скоро понял, почему она редко бывает в Сети. Просто церковь, фитнес и шопинг отнимали у нее примерно шестьдесят процентов свободного времени. Еще немало уходило на чтение книг. Да, она читала, что было дикой редкостью! Но то, что она читала, он не понимал. Французские и викторианские мелодрамы, где Макс не видел ничего, кроме пустой говорильни светских кумушек и фальшивых притянутых за уши «чувств». Сплошные светские салоны и будуары. И наоборот, те книги, которые воспламеняли его сердце, сюжеты о том, как люди борются за свободу, а корабли бороздят морские и космические просторы — ей казались скучными и неприятными. Фильмы, и виртуальные сценарии им нравились настолько же разные.