Они и до этого ссорились. Но разлом между ними был связан совсем не с тратой денег и не чувствами, а с политикой.

Как-то после просмотра фильма Копполы речь у них зашла о Вьетнамской войне. Один популярный коуч по семейным отношениям, тренинги которого были довольно дешевы, если подпишешь хотя бы двоих френдов, говорил, что ретро-увлечения могут оживить чувства и позволят найти новые точки соприкосновения.

— Ну, что скажешь? — спросил он, когда экран потемнел. — Вот какой он, твой империализм.

Она усмехнулась, положив голову ему на плечо.

— Это художественный вымысел. Ну давай, расскажи опять, Макс, как злые «пиндосы»… что за дурацкое слово! — произвели дефлорацию лесов, чтоб выкурить оттуда мирных вьетконговцев…

— Не дефлорацию, а дефолиацию.

— Не важно. А вот я скажу, что мне обе стороны одинаково противны. Я читала, что эти вьетнамские коммунисты расстреливали священников, а трупы во рвах известью засыпали.

— Никого они не расстреливали, кроме продавшихся империалистам. Они боролись за свободу своей страны!

— Это смотря с какой стороны посмотреть. Мне вот кажется, они боролись за тоталитаризм. А американцы, да, совершили ужасное преступление. Реликтовые леса уничтожать токсинами нельзя. И панд. Там же были панды?

— Не было.

— Ну, тогда в чем проблема?

Это она нарочно так поставила акценты, мол, людей, азиатов, «гуков» уничтожать можно, а панд нельзя, чтоб его позлить. На самом деле она не была жестокой, уважала все нации, все меньшинства. Даже слишком уважала. Она была по-своему доброй, более искренней, чем ее подруги, но… все равно чужой. И даже животных и детей любила больше в виде изображений из сети. С реальными, по ее мнению, слишком много хлопот. Хотя нет. Она частенько участвовала в сборе средств голодающим детям и зверям, не делая большой разницы между первыми и вторыми.

Она помогала детям и зверям, а он — партизанам. И оба смеялись друг над другом, сначала по-доброму, потом все злее. Вопросы власти и собственности… чужой, глобальной, а не их личной… стали их камнями преткновения.

— Буржуи все равно отнимут, сколько ты не помогай этим маленьким негритятам! — фыркнул он, увидев назначение платежа.

— Ты просто невежа из Казахстана. Тебя случайно не Борат зовут? Они африканцы, а не негритята. Ты же не скажешь про еврея, что он “kike” или “dirty jew”?

— Я еще и не так скажу, если он плохой человек… но никогда не сделаю человеку гадость, неважно какого он цвета… если он не заслужил. А вы слишком много значения придаете словам. Вся ваша жизнь театр, и вы носите долбаные маски, на которых нарисованы улыбки до ушей. Все знают, что полиции можно застрелить безоружного чернокожего, но нельзя назвать его негром. И у каждого есть право сменить пол сколько угодно раз и выбрать любой гендер или даже придумать свой, но нет права иметь крышу над головой, работу, пищу и чистую воду.