— Знаешь, darling… — она пыталась подбирать слова, пыталась погасить конфликт, — Ты слишком веришь всяким бредням из сети. В странах, где правят буржуи… точнее, рыночная экономика… там ни один ребенок с голоду не умирает. И у каждого есть крыша над головой и автомобиль. Даже бездомным там дают foodstamps, даже хроническим бродягам и наркоманам. А умирают люди там, где правят фанатики, племенные вожди и кровожадные бандиты-радикалы. Такие, как твои лесные друзья. Давай, покупай теплые подштанники своим гориллам с полуострова Калимантан, покупай!

— Полуостров называется Юкатан. И там воюют за свободу неосапатисты. Они герильяс, а не гориллы.

Эшли эти тонкости, конечно, знала, ведь она бывала в Канкуне на отдыхе не раз. Но ей нравилось его троллить. А по-английски слова “gorillas” и “guerillas” и правда, звучат похоже.

При этом он был готов поклясться, что мисс Стивенсон не была социошлюхой, как многие ее подруги. Социальный капитал для нее мало значил. Она не выкладывала длинных трехмерных отчетов о поездках, шоппинге, своих хобби. В сети проводила очень мало времени — от силы пару часов в день и только по работе.

Но в целом у Эшли было слишком мало расхождений с общественной нормой, чтоб они могли ужиться.

С буржуазной моралью, как называли эту норму чуваки, с которыми Макс общался в сети. Чуваки, которые читали Энгельса, Маркса, Фромма, Маркузе и цитировали последние работы Леона Ванцетти. По всему миру левое движение росло как на дрожжах. И это были уже не безобидные говоруны, а те, кто хотел реальных действий.

Эшли такие знакомства, мягко говоря, не одобряла.

«Надо учиться, работать, верить в себя, вкладывать деньги в свое образование и личностный рост! — вот был лейтмотив ее слов. — А не ныть в чатах о благой уравниловке и гуманных ГУЛАГах. И уж тем более не бегать с ржавым автоматом по джунглям!».

Но даже когда они так «кусали» друг друга, в этом был элемент игры и несерьезности. После этого они всегда мирились. Так продолжалось до одного случая.

Это случилось уже в этом году. Когда он, вернувшись после командировки, находясь не в себе, рассказал ей то, что рассказывать не имел права. Про базу и передающую станцию повстанцев на маленьком индонезийском острове ржавых кораблей и операцию по ее захвату. Про то, как Корпус мира ликвидировал и пленных, и свидетелей из обитавших там «мусорщиков». Парий, находящихся на самом социальном дне, неграждан, не принадлежащих ни к одной стране, но все равно людей.

Он в зачистке не участвовал, но стоял в оцеплении. Макс показал ей снимки, которые сделал сам из глаз, сильно рискуя. Нарушил присягу. Но эффект был совсем не тот, которого он ожидал.