Тогда они неплохо прогулялись там — играли в настольный теннис, пили коктейли, прыгали на батуте… а потом, когда он ответил ей невпопад… что-то в ее поведении переменилось. Она начала капризничать, как живая женщина в худшем пародийном исполнении, какой та видится глазами женоненавистника. Начала жаловаться, что он уделяет ей мало внимания, никуда с ней не ходит и ничего не покупает. А еще начала вспоминать какие-то его проступки и грехи годовой, двухгодовой и более давности. Со стороны это выглядело как обычный семейный скандал. Пульт у него был при себе, и он очень хотел выключить этот поток. Но кругом были люди. Постоянно. Она выбирала такой маршрут. И если бы он отключил ее монолог принудительно… это бы заметили, и опознали бы в ней гиноида. Тогда ему пришлось бы платить штраф. И был бы скандал. Поэтому он терпел, дав зарок переустановить ей операционку.

Кульминацией был момент, когда они прокатились на американских горках. Все началось сразу, как они вышли из остановившегося вагончика.

— Ты смотрел на нее, да? Когда мы проезжали по мосту. Я все видела. Ну и как тебе ее ножки? Лучше моих?

Глаза ее горели такой невыдуманной злобой, что еще немного и их обоих могла бы вывести охрана… так и не заметив подмены. Неужели это он заложил в нее такой заряд непокорности? Ведь кроме его фантазий и готовых шаблонов ей неоткуда было конструировать личность.

Вот и когда садилась батарея, она всегда становилась капризулей.

— Я совсем разрядилась, Гарольд-сан. Разрядилась! — ее плаксивый голос его не раздражал, но уже и не умилял как раньше, — Отнеси меня в кроватку, мой господин.

Он запретил ей называть себя так. Но изредка она все равно это делала, словно забываясь. И ему казалось, что эти слова наполнены иронией.

«О чем ты говоришь? Какая может быть ирония у машины? Это все равно что владельцы кошек… которые видят у питомцев человеческий стыд, ревность и совесть, не думая, что природа в них не заложила подобных чувств. Но имитировать их проявление, чтоб заслужить вкусняшку, они вполне могут».

Пока он тянул время, гиноид сама прислонилась к нему, протягивая руки так, чтоб обнять его за шею. Как ребенок-переросток. Кожа у нее была на ощупь как человеческая. Походка настолько правдоподобная, что эффект «зловещей долины», который вызывали первые модели, совсем не чувствовался. Разработчики по замечаниям пользователей устранили много дефектов за те десять с лишним лет, что их фирма была на европейском рынке.

Мышечный каркас у нее на ощупь и внешне тоже соответствовал человеческому. Был даже аналог подкожного жира.