Но работать инструктором ему пришлось не по душе. Да и сам Корпус его к тому времени немного достал. Он воспринимал эту службу как временную. А сам рассылал резюме в аэрокосмические компании. Но ни одно V-собеседование ни увенчалось успехом. И тогда он принял решение. После его настойчивых просьб и прошений он был переведен в действующую часть. Но не в обычную десантную, а Специальных Операций, считавшуюся элитной.

Доказывать Гарольд уже никому ничего не хотел, зная, что справится. И не ошибся. А платили там еще больше. Появилась возможность больше откладывать. И было не так много боевых будней. На один боевой выход приходилось двадцать тыловых дней. А потом он стал сотрудником частной военной компании. На бумаге. На самом деле Корпус его не отпускал ни на день. Просто в ЧВК они получили развязанные руки и большую гибкость управления.

И там, и там он делал одно и то же — вел отстрел врагов Мирового совета в товарных количествах. Никакой рефлексии, никакой великой миссии, просто работа. Самые кровавые и грязные подробности Синохара опускал, но, в общем-то, рассказывал близко к правде, как был оператором роя боевых дронов и мотался от одного театра к другому. И речь совсем не об опере с балетом.

Эшли слушала внимательно, и ему это льстило. Хотя иногда хмурилась. Сидела подбоченившись и аккуратно откусывала кусочек за кусочком от миндального печенья. Испекла она его сама или нет? Похоже, что да, потому что оно несовершенно — чуть пересушено, чуть подгорело.

А именно несовершенство есть признак настоящести.

— Это странное ощущение. Сидишь в безопасности. На авианосце или военной базе. И будто играешь в игру. Но одновременно ты — воплощенная смерть. Эти роботы — они твои конечности, и карающий меч в твоих руках. Ты многорукий бог Шива. И ты несешь разрушение. Враги падают один за другим. Как фигурки в игре. Связь неудобная, у нас даже мониторы были. И кнопки, и пульты похожие на джойстики — ты не поверишь! Прошлый век. Но таковы требования. Хотя в гражданской сфере уже все забыли про эти кнопки. Знаешь, в V-реальность скоро будут выходить не через окулярные и двигательные сенсоры. Нейролинки обязательно доведут до ума. И нейро-фай, который только испытывается. Но там, где нужна точность, а неверное движение вызовет взрыв в килотонну там, где он не нужен — в этой области еще долго нельзя будет использовать чистые импульсы мозга. Потому что мозг… он далеко не так точен. Он оперирует широкими квантовыми вероятностями.

Он рассказал ей про БПЛА «Стервятник» — “Vulture”, который мог питаться трупами, перерабатывая их на метан для его двигателя. Про рой микродронов, пролетающих как насекомые, через любую щель. Про их интеллект и самоорганизацию. Поиск наилучшего алгоритма для решения боевой задачи. И как они без подсказки построили мост из своих тел через ручей, чтоб на другой берег мог переехать тяжелый и не защищенный от воды робот-строитель…