Эшли вспыхнула, дернулась, будто ей вылили на голову кружку холодной воды. Но потом улыбнулась, видимо размышляя: «Этот сукин сын шутит или действительно такой бездушный?».

Решила, что все-таки это шутка. Ничего похожего на обиду на ее лице не промелькнуло. Наоборот, посмотрела на него с теплотой, протянула руку… и положила ему пирожное тирамису на тарелочку. Себе не положила. Видимо, диета, и свой лимит сладкого исчерпала. Видимо, держит свой вес в рамках по старинке. И фитнесом занимается в реале, а не худеет, лежа на диване и принимая таблетки, надев специальный костюм.

— Кушай.

Гарольд откусил кусочек и задал давно просившийся наружу вопрос:

— Как там Макс?

— Макс? — она посмотрела на него с удивлением. — Если честно, не знаю. Мы давно не общались. Да и то последний раз… это был лайк в «Фейсбуке».

— Он еще живой?

— Кто, «Фейсбук»? Живой, хотя это уже второй клон под тем же брендом. После последнего закрытия деньги на перезапуск собирали краудфандингом. Но там уже одни старики. И покойники, этих гораздо больше — но они тоже общаются, там есть алгоритм. Они очень дружелюбные. Даже те, кто при жизни был сволочью. Я даже не знаю, зачем мы завели там аккаунты. Это он предложил. Я обычно ретро не люблю. Старая сеть… конечно, милое место… но как надо себя не уважать, чтоб там проводить больше получаса? Низкие скорости, убогие интерфейсы, никакого интерактива. Только архив котиков… еще чего-то стоит. Жаль, что они все умерли полвека назад.

— Я вообще-то про Максима спрашивал, а не про соцсеть. Ой, прости. Не знал. Вы были так… дружны. Я был уверен, что он где-то рядом…

Конечно, он знал, что Рихтер живой и даже то, где именно он находится. Хотя бы страну. Но эта маленькая ложь была нужна, чтоб прозондировать ситуацию. А теперь ему трудно было скрыть злорадство. Почему-то он вспомнил про биологический механизм отращивания оленьих рогов.

— Ну ты же знаешь, Гарри… юношеские привязанности редко вырастают во что-то большее. Наверно, это хорошо.

— Пожалуй, — произнес он, хрустнув суставами, будто разминаясь.

«Значит, дело не в нем». И от этой мысли было и легче, и тяжелее. Не в сопернике проблема.

Клетчатый кот Доминик пришел и потерся об его ноги с урчанием. Отвесить бы ему пинка по наглой морде. Тоже конкурент, хе-хе. Главный. Хорошо, что он один. Было бы котов пять, шансов бы точно не было.

— Ты носишь это? — Эшли указала на значок на груди. — И не боишься мятежников?

Синохара знал, что значок за военную компанию в Индонезии кроме него соглашались носить от силы человек двадцать. На весь Корпус. Многие офицеры его стыдились. А он носил его — иногда — как вызов, как красную тряпку. «Я убивал вас и еще буду, потому что вас надо истреблять как тараканов». Достаточно понятный месседж, который несколько раз даже в травоядной Европе приводил его к дракам с пацифистами (забавное сочетание!), радикальным исламистами и ультралевыми. Из которых он всегда выходил победителем. Но, конечно, он не стал бы надевать его в более опасном месте. А в центре Лондона можно.