— О котиках, что ли?

Они выпили еще чаю, и он, наконец, нащупал более нейтральную тему. К космосу и политике они больше не возвращались. Зато он долго рассказывал о генетической основе окраса кошек и манипуляциях с их генами для получения окраса, как у Доминика, который был по-прежнему тут и мурчал, свернувшись на коленях хозяйки.

Синохара подумал, что хотел бы быть на его месте. А ведь эта мохнатая скотина наверно еще и у нее под одеялом спит.

— Я поняла, что про генетику и кибернетику ты знаешь все, — сказала женщина. — Но давай поговорим о театре. Или о балете.

— Я не очень в них разбираюсь.

«Потому что не люблю ни то, ни другое».

— Очень жаль, — Эшли вздохнула. — Ну тогда поговорим о живописи. Вот в галерее Тейта — не Тейт-Модерн, а главной — Тейт Британия, на этой неделе выставка редких картин русских Передвижников. Что ты об этом думаешь?

Гарольд лишь смущенно улыбнулся и развел руками. Он мог вытащить из Ультрапедии сведения за считанные секунды, но не счел нужным врать. Кого или что они передвигали, ему было безразлично. Он считал, что самый хороший пейзажист уступает плохонькому фотографу. А уж рядом с 3-DVR любой из них проигрывает на порядки. Он любил русских писателей только потому, что они часто описывали мрачных одиноких депрессивных невротиков, которые чуть что хватались за топор или пистолет. Ему это было близко в молодости. Сейчас — уже нет. А картинки он не любил. Разве что подростком — хентайные, но это тоже прошло вместе с пубертатом.

— Ничего не думаешь, — улыбнулась мисс Стивенсон. — И это нормально. Потому что люди разные. Вот мы — из разных миров. Это не значит, что кто-то хуже, а кто-то лучше. И не значит, что между нами не может быть дружбы.

«Но чего-то большего… извини», — почудился ему подтекст. Но он надеялся, что ошибся.

— Бывает, что невидимые нити связывают людей очень разных, — произнес Гарольд приглушенным голосом. — Даже противоположных.

— Бывает, — кивнула женщина. — Общность интересов тут не главное. Я просто привела ее к слову. Надо смотреть друг на друга, а не в одну сторону. Но главное — искра. Эти нити или появляются сразу… или их не будет совсем. Никогда. И очень несчастные те, кто живут так всю жизнь, заставляя себя, обманывая. Мои родители так жили. Да и ты такие семьи знаешь.

— Да уж. Я такую семью знаю. Я сам ее создал и поддерживал до конца.

— Прости, что напомнила… И за все остальное тоже прости. Спасибо, что вытащил меня оттуда.

— Это не личная услуга, а должностная обязанность, — ответил Синохара, не глядя ей в глаза, холодно и чопорно, — Мне за это дали поощрение. И я обязательно получу повышение.