Приняв мазь, протянутую отшельником, Лодермульх вернулся на плот. Смотритель опустил цепь, и плот беспрепятственно проскользнул по протоке.

Гарстанг подошел к Лодермульху, чтобы высказать сдержанное одобрение. Тем не менее он предостерег провоста:

— В данном случае импульсивное — по сути дела, недисциплинированное — поведение послужило всем на пользу. Впредь, однако, в сходных обстоятельствах вам не помешало бы предварительно советоваться с товарищами, накопившими полезный опыт житейской мудрости, — со мной, с Казмайром, с Войнодом или с Субукьюлем.

Лодермульх безразлично хмыкнул:

— Как вам угодно — постольку, поскольку связанная с такими консультациями задержка не причинит мне никаких неудобств.

Гарстангу пришлось удовлетвориться этой сомнительной уступкой.

Другие паломники поглядывали на Лодермульха с неприязнью и старались держаться от него подальше, в связи с чем провост снова уселся в одиночестве в передней части плота.

Наступил вечер, Солнце постепенно зашло, и над рекой сгустился мрак. Когда снова наступило утро, оказалось, что Лодермульх пропал.

Этот факт вызвал всеобщее замешательство. Гарстанг расспрашивал спутников, но никто не смог как-либо объяснить таинственное исчезновение желтобородого провоста, и по поводу возможной причины его пропажи высказывались самые противоречивые предположения.

Странным образом, однако, отсутствие непопулярного Лодермульха не способствовало восстановлению первоначальной товарищеской и жизнерадостной атмосферы в отряде пилигримов. В дальнейшем каждый из паломников хранил угрюмое молчание, бросая по сторонам подозрительные взгляды; никто больше ни во что не играл, философские дебаты прекратились, и даже объявление Гарстанга о том, что до Эрзе-Дамата осталось не больше дня плавания, не было встречено с заметным энтузиазмом.

3 Эрзе-Дамат

3

Эрзе-Дамат

В последний вечер на плоту между паломниками возобновилось какое-то подобие дружелюбия. Толкователь Витц пропел несколько вокальных упражнений, а Кугель продемонстрировал танец вприсядку, типичный для рыбаков-омароловов из Кочика, где он провел молодость. Чтобы не остаться в долгу, Войнод выполнил несколько простых превращений, после чего показал окружающим маленькое серебряное кольцо и подозвал Гакста:

— Прикоснись к этому кольцу языком, приложи его ко лбу, а потом посмотри сквозь него.

— Я вижу процессию! — воскликнул Гакст, глядя в кольцо. — Мимо маршируют сотни, тысячи мужчин и женщин. Впереди идут мои родители, за ними — их родители. Но кто все остальные?

— Твои предки, — объяснил кудесник, — каждый в самом привычном для него наряде — вплоть до человекообразного гомункулуса, от которого все мы происходим.