Поутру Кугель позаботился о том, чтобы Войнод застал его, как бы случайно, за подозрительным занятием: Кугель смазывал лезвие своей шпаги приготовленной вчера белой мазью.

Войнод тут же пришел в ужас:

— Не может быть! Невероятно! Увы, бедняга Лодермульх!

Кугель приложил палец к губам и пробормотал:

— О чем вы говорите? Я всего лишь смазываю шпагу, чтобы она не ржавела.

Войнод, полный непреклонной решимости, отрицательно покачал головой:

— Теперь все ясно! Вы прикончили провоста, чтобы присвоить его имущество! Мне ничего не остается, как сообщить об этом вороловам в Эрзе-Дамате!

Кугель умоляюще протянул к нему руки:

— Не спешите с выводами! Вы заблуждаетесь — я ни в чем не виноват!

Войнод, человек высокий и смуглый, с лиловатыми мешками под глазами, длинным подбородком и узким лбом с пролысинами, предупреждающе поднял руку:

— Я никогда не одобрял убийства. В данном случае необходимо восстановить справедливость — в том числе применить надлежащее суровое наказание. По меньшей мере злодей не должен никоим образом извлечь выгоду из своего преступления!

— Вы имеете в виду мазь? — осторожно спросил Кугель.

— Разумеется! — отрезал Войнод. — Справедливость должна торжествовать!

— Вы просто безжалостны! — огорченно воскликнул Кугель. — Придется подчиниться вашим требованиям — у меня нет другого выхода.

Кудесник протянул руку:

— Давайте мазь! Так как вы, очевидно, охвачены стыдом и сожалением по поводу своего преступления, я о нем больше ничего никому не скажу.

Задумчиво поджав губы, Кугель произнес:

— Так и быть. Я уже смазал свой клинок. Поэтому готов обменять остаток мази на ваш эротический амулет и противодействующий ему талисман, вкупе с не столь существенными магическими средствами.

— Что я слышу? — разгневался Войнод. — Ваша наглость превосходит всякие представления! Мои волшебные инструменты бесценны!

Кугель пожал плечами: