— Подождите! — Кугель глубоко вздохнул. — Я согласен заплатить вашу астрономическую цену, если новая линза так же прозрачна и безупречна, как прежняя.

Стеклодув рассмотрел сначала одну, затем другую линзу:

— На мой взгляд, они неотличимы.

— А как насчет фокусировки? — настаивал Кугель. — Приложите линзы к глазам и посмотрите сквозь них одновременно — только тогда вы сможете их по-настоящему сравнить!

Стеклодув поднял к глазам обе линзы. Одна позволила ему взглянуть на высший свет, другая не более чем окрасила в фиолетовый оттенок привычную картину реальности. Потрясенный, стеклодув пошатнулся и упал бы, если бы его не подхватил Кугель, ни в коем случае не желавший, чтобы линзы разбились, — он отвел мастера к скамье, усадил на нее и отобрал у него линзы.

Бросив на верстак три терция, Кугель заметил:

— В этом мире все изменчиво — не прошло и минуты, как сто терциев превратились в три.

Ошеломленный стеклодув, почти потерявший способность понимать происходящее, что-то пробормотал и попытался поднять руку, но Кугель уже вышел из мастерской и размашистыми шагами направился в город.

Вернувшись в гостиницу, Кугель напялил старую одежду — грязную, потрепанную, во многих местах разорванную и продырявленную — и в таком виде побрел по берегу вверх по течению Кззана.

По пути он неоднократно репетировал в уме предстоящий разговор со Смешливым Волшебником, пытаясь предусмотреть любую случайность. Впереди уже блестели в солнечных лучах спиральные башни из зеленого стекла: усадьба Юкоуну!

Кугель остановился, разглядывая это причудливое сооружение. Сколько раз во время своих странствий он представлял себя стоящим здесь, под этим холмом, в ожидании близкой встречи со Смешливым Волшебником!

Пока он поднимался по извилистой дорожке, выложенной коричневой плиткой, с каждым шагом возрастало его нервное напряжение. Подходя ко входной двери, он заметил на ее массивной панели изображение, которого здесь не было раньше — или, может быть, он его просто не заметил? В потемневшем от времени дереве было вырезано изможденное лицо со впалыми щеками и заостренным подбородком, с выпученными от страха глазами и оскалившимся ртом, открытым в молчаливом вопле отчаяния — или, может быть, отчаянного вызова?

Подняв руку, чтобы постучать в дверь, Кугель почувствовал, как все его нутро объяло холодом. Он отшатнулся от деревянной физиономии аскета и обернулся туда, куда с таким испугом смотрели ее невидящие глаза, — на другой берег Кззана и вдаль, на мрачноватые пустынные холмы, вздымавшиеся и опускавшиеся пологими волнами до самого горизонта. Кугель снова проверил в уме надежность своего замысла. В чем он мог ошибаться? Каким образом он мог подвергнуть себя опасности? Судя по всему, никакой ошибки не было. Даже если бы Юкоуну обнаружил подмену, Кугель всегда мог сказать, что перепутал практически одинаковые линзы и вручить волшебнику подлинный магический инструмент. Небольшой риск обещал Кугелю огромные преимущества! Кугель снова повернулся к массивной двери и решительно постучал в нее.