— А теперь — давайте другую!

Кугель передал ему стеклянную подделку:

— Приложите обе линзы к глазам, чтобы в полной мере насладиться славным великолепием высшего света!

— Да-да! Именно так я и сделаю!

Юкоуну поднял две линзы и приложил их к глазам. Кугель, ожидавший, что волшебник тут же упадет, парализованный диссонансом восприятия, уже нащупывал веревку, которой намеревался связать потерявшего сознание чародея. Но Юкоуну не проявлял никаких признаков беспомощности. Он смотрел сквозь линзы то в одну, то в другую сторону, беспричинно посмеиваясь:

— Роскошно! Поразительно! Несравненный, роскошный вид!

Опустив линзы, Юкоуну аккуратно сложил их в футляр. Кугель угрюмо наблюдал за происходящим.

— Очень рад, очень рад! — говорил Юкоуну, делая руками волнообразные движения, приводившие Кугеля в полное недоумение. — Да, — продолжал волшебник, — вы сделали то, что от вас требовалось, в связи с чем я прощаю безрассудную злонамеренность вашей попытки меня ограбить. Теперь остается только извлечь из вас незаменимого Фиркса, с каковой целью придется разместить вас в чане, у меня в лаборатории. Я погружу вас в жидкость надлежащего состава примерно на двадцать шесть часов — этого должно быть достаточно для того, чтобы Фиркс согласился вас покинуть.

Кугель поморщился. Как можно было спорить с чародеем не только раздражительным и склонным к жестоким шуткам, но и, очевидно, помешавшимся?

— Такое погружение может нанести мне ущерб и, следовательно, неблагоприятно отразиться на состоянии Фиркса, — осторожно возразил он. — Гораздо предусмотрительнее было бы предоставить Фирксу возможность самостоятельно принять решение покинуть мой организм, хорошенько поразмыслив над этим вопросом.

Судя по всему, это рассуждение произвело на Юкоуну благоприятное впечатление — волшебник радостно исполнил сложнейший танец, сопровождавшийся прыжками, пируэтами и чечеткой, с легкостью, невероятной для человека довольно-таки корпулентного и коротконогого. Юкоуну завершил эту демонстрацию атлетических способностей, высоко подпрыгнув, кувыркнувшись в воздухе и приземлившись на шею и плечи; оставшись в таком положении, чародей шевелил руками и ногами подобно перевернутому жуку. Кугель изумленно следил за пертурбациями Смешливого Волшебника — может быть, он сломал шею, а беспорядочные движения конечностей свидетельствовали об агонии?

Но Юкоуну, несколько раз мигнув, уперся ладонями в пол и одним прыжком вернулся в нормальное положение.

— Необходимо упражняться, отрабатывая надлежащее распределение давлений и стыков, — бормотал он, явно беседуя с собой, а не с Кугелем. — В противном случае возможно защемление. В этом мире элуктанция отличается от «ссзпнтз».