На миг Гадесу даже пришла в голову мысль, что он и правда может сделать все силой, а не пытаться уговорить Хель. Но тут же представил Персефону, которая нахмурится при таком его поведении и покачает головой.

Гадес решил предпринять еще одну попытку. Он наклонился к Хель:

– Ты не понимаешь? Осирис мертв. Осирис. Наши убийцы очень хотят заполучить силу мертвецов. Мы сами не можем ею воспользоваться, а вот они – очень даже, если границы и защита рухнут. Я знаю, Договор Фенрира действует, тебя не тронут. Но что насчет других?

– Они далеко. Или ты боишься за себя? – Хель иронично приподняла бровь.

– Нет, я боюсь за Анубиса.

– Что тебе до этого мальчишки?

Гадеса неприятно царапнуло, как легко Хель отмахнулась от чьей-то жизни.

– Он дорог тем, кто дорог мне.

Хель не казалась убежденной, но больше и не спорила с прежней яростью. Расслабилась, но ее взгляд отчетливо скользнул по рукам Гадеса – она точно ощущала, как там подрагивает сила.

– Может, ты узнаешь что-то, что поможет моему брату.

– Возможно, – согласился Гадес, хотя на самом деле так не думал.

– Меня пугает, что он так быстро сдался. Но он – все, что у меня есть. Единственная семья, которой не плевать на меня. Будь аккуратен, Гадес.

– Я постараюсь.

И это было самое честное, что он мог обещать.

Хель отошла в сторону, и Гадес наконец-то вошел в комнату. Фенрир сидел на диване, сложив руки, на запястьях слабо поблескивали браслеты наручников, хотя цепь им не требовалась. В глазах Фенрира отразилось удивление, когда он поднял голову.

Аккуратно прикрыв дверь, Гадес защелкнул замок. Вряд ли он остановит кого-то из богов, но это работало как предупреждение лучше, чем табличка «Не влезай – убьет».

– Ты знаешь, что Осирис мертв? – Гадес повернулся к Фенриру.

– Да.

– Тогда догадываешься, зачем я пришел.

– Мне нечего добавить. Я рассказал все, что мог.