– Позволь напомнить, – спокойно сказал Гадес. – Ты утверждаешь, что заключил Договор с убийцами. Они не трогают Хель, а ты убиваешь богов по их указке. И не сдаешь. Ах да, раз Посейдон мертв, можно и признать, что он был среди них.

Фенрир кивнул.

Гадес шевельнул пальцами.

Его смерть была не бурей, как у Анубиса. Не покрывалом, как у Осириса. И не колким холодом Хель. Его смерть – это тьма, это река, это беззвездное небо в фиолетовых искрах. Шелестящий бархат силы подхватил Фенрира, поднял с дивана и резко отнес к дальней стене. Широко раздвинул руки. Фенрир зашипел, больше от неожиданности.

Боги крайне редко принуждали друг друга.

Гадес подошел медленно, не торопясь. Если бы сейчас за ним оставались следы, они бы полнились тьмой, будто влагой на топкой земле.

– Я устал от твоих игр, – сказал Гадес. – Боги умирают. А ты считаешь, будто понесешь наказание, и все?

Резким движением Гадес разорвал рубашку, обнажая грудь Фенрира, коснулся ее кончиками пальцев – выпустил тонких червячков тьмы, которые радостно вгрызлись в плоть, так похожую на человеческую.

Волчьи глаза Фенрира расширились, он понял, что делает Гадес.

– Я устал просить, Фенрир. Но ты забыл, что некоторые боги могут просто брать.

Щупальца тьмы шелестели почти в унисон с его негромким голосом. Гадесу было плевать, что сейчас думает Фенрир. Перед глазами все еще стояло лицо Сета, когда он понял, что Осирис мертв. Тяжело дышащий Анубис, бледный, в крови, но сумевший удержать границы и принявший царство отца. Амон, потерянный, повторяющий в пустоту «Я никому не могу помочь». Напуганная Нефтида, разрывающаяся между сыном и мужем. И Софи, льнущая к Гадесу.

– Ты, Посейдон… кто третий?

– Третий? – Фенрир ошалело улыбнулся. – Гадес, я всего лишь направлял Оружие Трех Богов, я не участвовал в его создании.

– Говори. Имена.

Повинуясь воле Гадеса, тьма заскользила под кожей Фенрира, обжигая изнутри вены, царапая кости, разъедая мышцы. Холодная, равнодушная – смертельная.

Гадес мог убивать богов, когда хотел. И мог делать это медленно.

Фенрир взвыл от боли, заметался, пытаясь вырваться. Его ладони сжимались в кулаки и разжимались, а Гадес думал, что эти руки направляли Оружие.

Тьма ослабла, Фенрир затих, тяжело дыша, по его вискам катился пот.

– Я не скажу тебе имен, Гадес, не могу. Иначе Договор перестанет действовать. Я не стану рисковать Хель. Ты бы стал кем-то, кто тебе дорог?

На провокацию Гадес не повелся. Тьма снова впилась в тело Фенрира изнутри, пробежала по венам вместе с кровью, и он даже не закричал – заскулил от боли.