Пожав плечами, Бошелен повернулся к своему слуге:

– Вот вам пример, любезный Риз, чего на самом деле стоит искреннее сочувствие, каковое простирается не дальше волоса от собственной персоны, в каком бы состоянии та ни пребывала. Сцена, которую мы сейчас наблюдаем, воистину позволяет оценить бедственное положение, в коем находится мир, а при необходимости также оправдать догматы тирании, посредством коих разумные люди могут принудить нижестоящих соблюдать минимальные приличия под угрозой террора, что дает нам возможность ощущать твердую почву под ногами.

– Угу, хозяин. Твердую почву. Под ногами.

Бошелен повернулся к Теплецу:

– Мы с радостью отдадим в ваше распоряжение эту крепость, сударь, сколь долго бы вы ни пожелали в ней пребывать, а в дополнение – живущих внизу селян.

– Весьма любезно с вашей стороны, – ответил Теплец.

– Риз?

– Да, хозяин?

– Мы отправляемся в путь этой же ночью. Корбал подготовит экипаж.

– Какой экипаж? – удивился слуга.

Бошелен небрежно махнул рукой.

Теплец медленно поднялся на ноги. Грошемил поспешил ему на помощь.

– Видите, мой повелитель? – сказал он. – Видите, насколько я ценен?

Теплец поморщился, показав немногие оставшиеся зубы:

– Ценен? Воистину, писарь. Ничего не бойся. Я не такой, как мой брат.

Когда чародей и его слуга направились к крутой каменной лестнице, что вела наверх из подземелья, Теплец издал негромкий зловещий смешок.

Оба повернулись к нему.

Теплец пожал плечами:

– Простите. Сам не знаю, с чего вдруг засмеялся.