– Что ж, – улыбнулась она, – нам есть за что выпить.

И они выпили.

Чуть позже Акль огляделся и вздрогнул:

– Не знаю, Фелувил… уж больно тут тихо, как в могиле.

По дороге, что вела на север от побережья, тяжело катился, подпрыгивая на камнях и бороздах, массивный, покрытый черным лаком экипаж на рессорах. Из ноздрей шестерки лошадей от утренней прохлады валил пар, и в уходящих сумерках ярко сверкали их красные глаза.

На этот раз Бошелен сидел рядом с Эмансипором, который держал поводья.

– Прекрасное утро, Риз.

– Угу, хозяин.

– Воистину назидательный урок на тему природы тирании. Признаюсь, я лично получил немалое наслаждение.

– Угу, хозяин. Что там такое тяжелое? Будто не экипаж, а корабль с полным трюмом воды.

– Ну, мы ведь везем похищенное сокровище, так что стоит ли удивляться?

Эмансипор что-то проворчал, не вынимая изо рта трубки.

– Я думал, вас с Корбалом не особо интересует богатство и прочее.

– Только как средство достижения цели, любезный Риз, как я уже объяснял прошлой ночью. А поскольку наши цели намного обширнее и значительнее всего, что могла бы придумать горстка объявленных вне закона стражников, полагаю, решение было очевидным, согласны?

– Угу, хозяин. Очевидным. И все-таки мне немного жаль тот отряд.

– Ваша способность сочувствовать, любезный Риз, посрамит все человечество.

– Эх… сами видите, куда она меня завела!

– Весьма невежливо с вашей стороны, Риз. Вам очень хорошо платят, заботятся о многих ваших нуждах, сколь бы безвкусными те ни были. Должен вам сказать, что вы первый из моих слуг, кто прожил столь долго. Соответственно, я отношусь к вам с немалым доверием и с неменьшей любовью.

– Рад слышать, хозяин. И все же, – он искоса бросил взгляд на Бошелена, – позвольте поинтересоваться, что случилось с остальными вашими слугами?