– Я истекаю кровью, – произнесла она тонким дрожащим голосом.

– Да он же всего лишь палец тебе проткнул, женщина! – насмешливо бросил Инеб.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Бошелен убрал нож в ножны.

– Сядьте, пожалуйста, госпожа Очист. Инеб, налей нездоровому рыцарю вина.

Задыхаясь от исходившей от его рубашки вони, Инеб Факталло бежал по улице рядом с Элас Силь. Младенец извивался у него на руках, но лицо малыша выражало полное удовлетворение.

Позади них бегун на длинную дистанцию, возвращавшийся с пробежки на шесть лиг и, что вполне естественно, с трудом соображавший, с разгона ворвался в горящее здание и больше оттуда уже не появился. Посреди дыма, искр и пепла разбегались во все стороны охваченные паникой животные и горожане. Фонарщики не вышли сегодня на улицы, и наступающую тьму рассеивало лишь пламя пожаров в разных районах города.

Элас потянула Имида за руку:

– Сюда!

Они вбежали в узкий извилистый переулок.

– Не трогайте нас! – послышался впереди чей-то визгливый вопль.

Они остановились, озираясь во мраке.

– Оставьте нас в покое!

Имид Факталло уставился на две лежавшие посреди мусора в паре шагов перед ним маленькие фигурки. Слева – мужчина со сморщенной, будто инжир, кожей, а рядом с ним женщина, крошечная, но вполне взрослая, похожая на порожденную больной фантазией изобретателя-извращенца куклу, грудастую и длинноногую.

– Во имя Мостов над Бездной, – прошептала Элас Силь. – Кто это?

– Я демон Чревоугодия, – сообщил сморщенный, – известный многим моим друзьям как Тошнот Неопрят. А это демонесса Лени по имени Сенкер После. И… неужели я чую некий запах? Чего-то… э-э-э… неизбежного? Живительного? О да, я его чую. А ты, Сенкер?

– Мне даже не хочется это нюхать.

– Ах да! Вновь возвращается апатия, пусть и запоздалая!

– Это вонь младенческого дерьма, – сказал Имид Факталло.