В ответ на мою прочувствованную цитату Борз Нервен удовлетворенно вздохнул и кивнул:
– Да, это Гормль Эсс из Иванта, он знал толк в искусстве…
– Нет, это Сандрок из Порчи, – поправил его Калап Роуд. – Гормль Эсс написал «Плач прелюбодея».
Наклонив голову, он развел руки в сторону, приняв позу оратора:
– О горе! – воскликнула Пустелла, хлопая в ладоши и одаряя всех жуткой улыбкой.
– Возможно, тот трус сбежал… от нас, – вдруг сказал Арпо, глядя вдоль дороги.
– У нас есть лошади, – заметил Тульгорд Виз. – Беглецам далеко не уйти.
– В любом случае нужно продолжать путь. – Арпо ткнул закованным в кольчугу пальцем в сторону Крошки. – Глаз с тебя не спущу, чародей.
Дернув поводья, он тронулся с места.
Крошка ухмыльнулся и посмотрел на Стека Маринда:
– У рыцаря Здравия память канарейки. Успокойся, Маринд. Когда мы наконец загоним негемотов в угол, я тебе точно понадоблюсь. А пока…
– А пока, – Стек дернул головой в сторону Пустеллы, – больше ничего подобного.
– Я просто показал, на что способен, – ответил Крошка. – И вовсе не собираюсь повторять. Мошка?
– Одного раза вполне хватит.
– Блоха?
– Одного – вполне.
Путь наш возобновился, ибо время неподвластно узде и его размеренного течения не изменить ни желанием, ни усилием воли. Стучали копыта мулов, громыхал экипаж, фыркали лошади, а мы, мнящие себя исключительными созданиями в этом мире, униженно отмеряли шаги. Пусть мы и считаем себя высшими существами, ибо обладаем пустым даром разума, но какое это в конечном счете имеет значение?
В шестидесяти шагах впереди возвышался холм, знаменовавший собой колодец – груду камней, над которой развевались торчащие из щелей выцветшие тряпки, будто знамена сокрушенного войска. Но Красавчика Гума и его Свиты из двух девиц простыл и след.
Ворча себе под нос, Тульгорд Виз пустил лошадь легким галопом, спеша к источнику. Следом за ним, подобно плащу комедианта, вздымалась пыль. Прищелкнув языком, Стек Маринд отъехал в сторону и привстал на стременах, оглядывая горизонт.
Калап Роуд и Борз Нервен придвинулись ближе ко мне.