Повозки продолжали двигаться, никто и не думал останавливаться.

Видимо, главе каравана передали, или он сам услышал и быстро подъехал ко мне верхом на жеребце мышиной масти.

— Молчунья?

— Я... Во...— Дыхание сбилось после быстрого бега. — Возьми с собой меня!

— С ума сошла? Ты даже Восточный форт не пройдёшь. А если пройдёшь, то в Западном тебя не пропустят. В лучшем случае.

А в худшем?

— Не надо в Периам. — Я отдышалась и смогла нормально говорить. — Тракт покину до Западного форта.

У Малкира полезли брови на лоб.

— В Чащи? Я даже не знаю, что хуже. И то и другое — самоубийство.

— Они... Найдут они везде меня, — прошептала я.

Что мне делать, если он откажет? Ехать в этот Птичий Утёс?

— Ты сама понимаешь, о чём говоришь? Эльфы уже лет сорок не ездят в Периам. А про Чащи я даже объяснять не собираюсь. Спрячешься в каком-нибудь городишке, найдёшь себе занятие. Будешь осторожна, никто тебя не найдёт.

И всегда оглядываться? Но и он прав. Наверное. Я молчала, не зная, что сказать.

— А, чтоб тебя! Полезай, — Малкир протянул мне руку.

Повторять ему не пришлось — я тут же взлетела на коня позади него.

— Надеюсь, я об этом не пожалею, — сказал мой спаситель. — Учудишь что, оставлю прямо на дороге. Надеюсь, ты не успела заплатить Толстому Рику.

То, что не сделали для тебя

То, что не сделали для тебя

Вы оба читаете ежевечерние молитвы и оба притворяетесь. Наблюдая за юным Шэкветом, ты удивляешься собственной невнимательности. Паренёк слишком быстро заканчивает привычный обряд. Даже самым нерадивым требуется вдвое больше времени протараторить все нужные слова. А мальчишка не выдал себя только потому, что он твой подмастерье. А ты тоже не очень ревностен в молитвах, хотя осторожен и приучил себя выдерживать должное время, когда был не один.

И да, ты подозревал, что Шэквет не слишком «солнцелобый». Если подумать, многое можно было понять и раньше. Нет, ты замечал, но не думал. Замечал, что у Шэквета есть секреты, что он сторонится других братьев, что он — особенный. Но... вы никогда не разговаривали об этом.