— И? Какая разница?

— Понятно, — буркнул коротышка, но объяснять ничего не стал.

Лорин услышал вздох Мильхэ и дёрнулся к брату, но та удержала его.

— Жив. Пока. Я сделала всё, что могла... — сказала она и тихо добавила: — Лорин, я не знаю, выживет ли он. Фар, — Мильхэ впервые назвала его неполным именем. — Фар!

Он посмотрел на неё.

— Пойдём наверх. — Мильхэ протянула ему руку. — Нужна твоя помощь.

Когда они вылезли, дом уже не сотрясался от ударов. Древесники, упустив добычу, успокоились, хотя вряд ли ушли далеко. Было мертвенно тихо, даже жутко становилось.

— Надо поставить на место, — пробормотал Фар, глядя на выбитую дверь посреди холодного грязного дома.

— Я навела круг тишины, древесники не услышат нас.

Вот почему так тихо.

— Не хочешь рассказать? — спросила Мильхэ мягким, успокаивающим голосом.

Ледяная ведьма, да? Что за глупости...

— Да нечего рассказывать. Поссорился с отцом и...

Фаргрен почувствовал лёгкую ладонь на своём плече. Она... сочувствует ему?

— Ты не мог этого контролировать.

— Знаю. И? Всё равно я их убил. Убил.

— Мне кажется... — начала Мильхэ, но смолкла. — Где ты был потом? — спросила она после недолгого молчания.

— В Да-Раате. Ушёл оттуда лет десять назад, побродил, да подался в наёмники.

Да, так оно и было. Да-Раат обучил пришлого волчонка, но принять его не мог. Вот он и скитался. Без роду и племени. Без родного логова. Без семьи.

Внезапно ледяная ведьма обняла его. Нет, его, конечно, обнимали и прежде: женщины, немногие друзья и знакомые при встрече. Но чтобы так... Он давно позабыл, что такие объятия вообще существуют: крепкие, тесные, без любого намёка на желание или похоть, тёплые, утешающие, полные сочувствия и заботы. Последний раз так его обнимала мать.