— Врёте!

— Оборотни впервые превращаются в четыре-пять лет, самое позднее — в семь! — загремела ледяная ведьма. — Так что твои родители знали! Знали, кого растят. И если тебе сейчас так надо искать виноватых, вини неразумную родительскую любовь.

— Что? — опешила Ирма.

— А по какой ещё причине они оставили волчонка?

Повисла тишина.

— Илайна души в нём не чаяла, — тихо сказал кузнец. — Любила, как родного. Да и Кай тоже.

— Зачем они так долго ждали? — спросила Мильхэ. — Маленькие оборотни ведь нападают не со зла. В детстве они плохо контролируют себя, а уж как начинают взрослеть, и того хуже. Почему его родители не попросили помощи на севере, раз решились растить волчьего сироту?

— Да при чём здесь любовь-то? — выпалила Ирма.

— При том, что в лучшем случае его бы просто выгнали, в худшем — убили, и ты бы знать не знала о неродном брате, — проледенила Мильхэ. — Но нет: его любили и оставили.

— А мне никакой любви не досталось, — прошептала девушка, глядя в землю.

— Тебе жизнь досталась! Тебя саму могли убить! И не он, а вот эти же люди!

Ирма ошарашенно захлопала глазами.

— Не думала об этом? — Мильхэ хотела сказать что-то ещё, но дёрнулась к Рейту. — Проклятье, — выдохнула она. — Вода, нужна вода!

Ирма сидела не шевелясь.

— Вода! — ведьма открыла свою фляжку, потом фляжку Геррета, но жидкость быстро иссякла.

Лорин в бешенстве двинулся к Ирме, но кузнец его опередил.

— Делай, что говорят, девочка, — сказал он, встряхнув её за плечи.

Ирма вздохнула и послушно притянула воду. Несколько минут Мильхэ стояла на коленях, склонившись над Рейтом, будто ива над рекой. Лорин следил за ней, не отрывая глаз. Наконец, эльфийка выпрямилась и отодвинулась, устало вздохнув.

— Я не знаю, Лорин, сколько смогу держать его. Скорее бы Фаргрен вернулся.

Тот ничего не ответил, только крепче сжал кулаки.