Я рванул прямиком к его огромной голове, но она оказалась слишком высоко, и я начал колошматить его по горлу.

– Умри! – ДЗЫНЬ! – Умри! – БЛЯМ! – Умри! – ХРУСТЬ!

После третьего удара укулеле разлетелось на куски.

Тело Пифона содрогнулось, но, вместо того чтобы умереть как хороший змей, он почти с нежностью обвил меня кольцом вокруг пояса и поднял к морде.

Его глаза-фонари были размером с меня. Клыки блестели. Дыхание смердело как давно разложившийся труп.

– Ну хватит. – Его голос стал спокойным, даже убаюкивающим. Глаза вспыхивали в ритм с ударами моего сердца. – Ты славно сражался. Можешь собой гордиться. А теперь пора расслабиться.

Я понимал, что он хочет провернуть старый змеиный трюк с гипнозом: парализовать крохотное млекопитающее, чтобы было проще проглотить его и переварить. И на задворках сознания какая-то трусливая часть меня (Лестер? Аполлон? А есть ли разница?) прошептала: «Да, хорошо бы сейчас расслабиться».

Я сделал все что мог. Зевс увидит это и будет гордиться. Может, даже запустит в Пифона молнией, чтобы разорвать его на кусочки и спасти меня!

Но стоило этой мысли возникнуть, как я тут же понял, какая это глупость. Зевс так не поступает. Если он и сделает что-то для моего спасения, то не больше, чем Нерон сделал для спасения Мэг. Не стоило обольщаться этой иллюзией. Нужно спасаться самому.

Я извивался и отбивался. Мои руки пока были свободны, и в них по-прежнему было зажато оружие. Я воткнул в змеиное кольцо обломок грифа с такой силой, что он пробил кожу и вонзился в плоть Пифона как огромная заноза. Из раны потекла зеленая кровь.

Он зашипел, сжал меня сильнее, отчего кровь с таким напором хлынула мне в голову, что я испугался, как бы она не забила у меня из макушки фонтаном, словно из мультяшной нефтяной скважины.

– Тебе никто не говорил, – проскрежетал Пифон, – что ты ужасно раздражаешь?

– Я, – меланхолично сказала Стрела Додоны. – ТЫСЯЧЕКРАТНО.