Но я продолжал сражаться. У меня не осталось оружия, и я пользовался кулаками и ногами, стараясь вмазать по каждому участку шкуры зверя, пнуть каждый коготь, каждое крыло, каждую новую голову, вырастающую на его теле.
О боли речь уже не шла. Я был в том состоянии, когда самую страшную агонию принимаешь как блаженство. Я крутился в воздухе, чтобы Пифону доставались все удары о стены. Мы не могли оторваться друг от друга. Стоило нам отдалиться, и какая-то сила – прямо как брачные узы – толкала нас обратно.
Давление стало ужасным. У меня глаза вылезали из орбит. От жара я спекся как печенюшки Салли Джексон, но мое тело по-прежнему сияло и источало пар, артерии, наполненные светом, ярче проступали под кожей, превращая меня во что-то вроде 3D-пазла модели «Аполлон».
Вдруг стены расселины раздвинулись, и мы очутились в холодном мрачном воздухе Эреба – Царства Аида. Пифон попытался отрастить крылья и улететь, но его жалкие нетопыриные рудименты не могли выдержать такой вес, особенно когда я, цепляясь за его спину, колотил по крылышкам, как только они появлялись.
– ПЕРЕСТАНЬ! – прорычал Пифон. Стрела Додоны по-прежнему торчала из его мертвого глаза. По морде текла зеленая кровь из дюжины ран, которые я успел ему нанести. – Я… ТЕБЯ… НЕНАВИЖУ!
Вот пример того, что даже злейшие враги, точившие друг на друга зуб четыре тысячи лет, могут в чем-то прийти к согласию. С громогласным «БУБУУУУУХ!» мы ударились о воду. Или не о воду… Это больше походило на ревущий поток серной кислоты, такой ледяной, что от нее кровь буквально стыла в жилах.
Река Стикс подхватила нас и понесла вниз по течению.
Если вам нравится сплавляться по сложнейшим рекам, которые могут одним махом утопить вас, расплавить кожу и уничтожить ваше внутреннее «я», очень рекомендую круиз по Стиксу на гигантском змее.
Река высосала из меня воспоминания, чувства, волю. Она вскрыла горящие трещины на скорлупе Лестера Пападопулоса, отчего я почувствовал себя обнаженным и неполноценным, как линяющая стрекоза.
Даже Пифон не мог ей сопротивляться. Он наносил удары медленнее. Бился и выпускал когти, пытаясь зацепиться за берег, но я дал ему локтем в единственный здоровый глаз и пнул его в глотку, лишь бы он не выбрался из воды.
Не то чтобы я хотел утонуть – просто знал, что на твердой земле Пифон станет куда опасней. К тому же мне не хотелось заявиться на порог к Аиду в моем нынешнем состоянии. На теплый прием рассчитывать не приходилось.
Я вцепился в морду Пифона, используя безжизненное древко Стрелы Додоны как руль, правя монстром мучительными рывками. Пифон выл, скулил и дергался. Казалось, пороги Стикса смеются надо мной: «