Йеши почти не расслышал слов за бешеным стуком сердца и шумом крови в висках. Он сидел бы неподвижно еще долго, но почуял запах. Не мог не почуять. Перебивая сырой дух леса, ворвался в ноздри аромат жареной свинины. Забился в горло. Все нутро выворотил проклятый.

Йеши заплакал, размазывая грязь по лицу.

– Выбирайся и поешь. Ты замерз, я погляжу. Тут теплее, хоть и пасмурно сегодня.

Стало быть, солнца не видно? А как же слепит.

Йеши проплакался, и резь в глазах утихла. Он наконец-то разглядел мужчину, присевшего на корточки у входа в пещеру и загородившего большую часть света. Ему было лет сорок, если Йеши еще мог оценивать возраст людей. Лицо худое. Борода подстрижена остренько. На наконечник стрелы похожа. Усы тонкие, как у жука рожки. Глаза не поймешь какого цвета. Поверх одет в платье странное – разлетайка без единой застежки. Под ней штаны, заправленные в сапоги.

– Выбирайся, пастух. Надо тебе хоть руки отмыть. Ох и вонь ты тут развел.

Человек встал и отошел от входа.

– А ты кто? – с трудом спросил Йеши.

Собственный голос показался ему непривычным.

– Мое имя Такалам. Но я вижу, мы ровесники. Можешь называть меня Такалу.

Минуту спустя Йеши впился зубами в мясо. Сочное, жир по губам течет. Пастух собирал его с подбородка, обсасывал пальцы. Он прикончил все за пару минут, и желудок не слишком обрадовался плохо прожеванным кускам.

– И как ты плесенью в такой сырости не покрылся, – вздохнул Такалу, сидя на пне и ломая трухлявую веточку.

В дубовом лесу было душно и жарко, точно в огромной зеленой парилке.

– Тебе чего надо? – спросил Йеши, подозрительно косясь на мужчину. – Ты пришел просить у меня жить тут? Это мое место! Я никого сюда не пускаю. – Он еще раз облизал пальцы. – Но если будешь приносить мне еду, я, так и быть, подумаю о местечке для тебя.

– Я пришел сказать, чтобы ты не боялся своих снов. Мой друг говорит, что посылал тебе их и потому ты прячешься в норе, как одичалый.

Йеши отполз на четвереньках и погрузился в убежище до пояса.

– Кто твой друг? – прохрипел он испуганно.

– У него нет имени, и его не видно, но он посылал тебе сны.

Йеши стал судорожно задвигать камень.

– Не-е-ет! Нет! Черное солнце не доберется до меня! Не доберется!