Примали казались ошеломленными. Отцы попятились от Астре. Глаза у них были шальные.

– А этого, похоже, не добросили, – сказал один из проводников, замотанный в рваный бордовый шарф.

На голове у него были мутные очки на каучуковой резинке. Лицо почти квадратное, обросшее светлой щетиной. Седины Астре не заметил, но морщин на лбу прималя было много, будто он нарочно корчил рожи, делая их выразительней и глубже. Остальные четверо выглядели моложе и явно больше нервничали. Калека понял, что заговоривший с ним – самый опытный и главный здесь.

– Ты должен спасать этих детей и пытаться понять их, а не убивать, – сказал Астре, глядя в его необычные глаза цвета зелено-голубой воды в утихшем гейзере.

Такие же, как у того парня… Нико. И почему он вспомнился в такой момент?

– Ты выкарабкался из ущелья, чтобы толкать праведную речь всем, кто сюда приходит? – поморщился прималь, сплевывая слизанный с обветренных губ песок. – Не мешайся, мальчик. Мне до тебя дела нет, кто там тебя не докинул. А будешь под ноги лезть – сапог у меня тяжелый. Пну и не замечу, что ты вниз полетел. – Он обернулся к остальным. – Что вы встали, как истуканы? Безногих не видели? Бросайте, и пойдем обратно!

Но они не двигались с места.

– Ты бы это, – подал голос мужчина с девочкой на руках. – Ты бы его скинул, а? Дурной это знак, ох и дурной!

– Это не моя работа, – отозвался прималь. – Сам скоро подохнет. Да чего вы уставились на него, как на смерть? Что он вам сделает?

Они топтались в стороне, и ни один под взглядом Астре не решался подойти к обрыву. Ибо взгляд его был ужасен, и только главный прималь слепо не видел его. Калека смотрел на них. На убийц его братьев и сестер, на равнодушие колдунов, на брезгливый страх родителей и чувствовал то, что никогда прежде не приходило к нему, – ярость. Взрывную, клокочущую, шипящую. Ярость магмы, спрятанной в вулкане. Она разливалась в хрупком теле и становилась слишком огромной, чтобы уместиться в нем. Злость. Ненависть. Скорбь. За всех и каждого, кто был здесь погребен. Несправедливо, неправильно, жестоко. Почему они не понимают? Почему?

– Оставьте детей и уходите, – произнес Астре. – Иначе навешаете себе куда больше грехов.

– Ты нарвался, малец, – сказал прималь. – Я предупреждал.

И он двинулся к нему, но на втором шаге нога провалилась в созданную калекой трещину. Грозовые глаза Астре пронзили мужчину, и только тут до него дошло.

– Так ты прималь! – выпалил он.

Боковым зрением Астре видел, как Элиас уводит остальных подальше от ущелья. Кажется, он пугал их предстоящей битвой.