— И вы даже не подумаете? — вдруг взорвался Седаи.

— Я уже все обдумал. Много лет назад.

— Все из-за этой девчонки! Она наговорила вам про меня такие вещи, которые никак не связаны со мной. Никак. Не связаны. Нет.

— Седаи. Мне хватило узнать о тебе те вещи, которые я раскопал еще в то время, когда ты учился в университете. Так что это дает мне полное право с легкой душой отказать тебе. Ты гнилой человек. В тебе нет человечности, присущей людям, которым я готов доверять.

В тишине можно было слышать, как бармен переставляет за стойкой стаканы, а официантка смущенно вытирает столы в ресторане, делая вид, что не слушает разговор на повышенных тонах.

— Что ж. Это ваш выбор.

Седаи резко встал из-за стола и швырнул на него купюру.

— Сейчас ты прикажешь своей киллерше убить и меня? — усмехнулся Фолк. — Ребенок обижен, что ему снова отказали?

Но Седаи уже направлялся к выходу, а за ним пошла и девушка. Норингтон взглянул на Павона. Тот сидел на своем месте, внимательно смотря на уходящих из ресторана людей. О чем же ты думаешь, глядя на нас, грешных, задумался Фолк.

Официантка пришла, чтобы убрать за Седаи салат, к которому он так и не притронулся, но Фолк ее не заметил. Его взгляд уже рассматривал вид за стеклом. Космос не изменился, и лишь край Земли начинал загораться от света Солнца, которое вот-вот должно было показаться из-за планеты. Зрелище открывалось восхитительное, но Фолка заботили сейчас другие вещи. Он невидящим взглядом смотрел на красоту космического восхода, а перед глазами стоял кадр из прошлого, связанный с его детьми. Седаи знал, что сказать, ведь он сам жил той же жизнью, что и многие дети элиты. Он знал слабые места этих людей, потому что сам был из их среды.

Я не мог согласиться, кивнул себе Фолк. Я бы предал себя и Таркелью. А у меня еще осталась совесть. Слишком много я потратил сил, чтобы убедить Оолк работать со мной. Слишком много компромиссов принято, ресурсов потрачено. Ведь не зря я добивался для нее различными путями назначения на раскопки и научные работы. Уже тогда было видно, кем она может стать. И уже тогда было видно, кем станет Седаи. А таких людей лучше обходить стороной. По нему заметно, что он боится. Боится ни меня, ни Немана или Таркелью. Он боится проиграть и не успеть в этой гонке за тем, к чему нас приведет артефакт. Боится себя. Седаи не верит в успех, потому что ему чего-то не хватает. Его подход к решению задачи не сработал. Может страх, а может отчаяние из-за того, что у него не выходит, заставило его унижаться и просить меня о помощи. Но этот человек понял, что своим отказом я унизил его еще больше. О, я видел, как его самовлюбленность вдруг сдавила ему сердце, когда я сказал, что не буду иметь с ним дел. И оказалось, что именно мне он не может причинить никакого вреда. Ведь, как минимум, уже жизнь постаралась, хмыкнул Фолк, взглянув на свои раздутые руки.