— Извини, — виновато прошептала она, глядя на Немана большими от увиденного глазами.

— Это ты меня извини, — перебил ее контрабандист. — Мне все еще иногда кажется, что я на корабле один, поэтому забываюсь.

— Тебе не комфортно с нами?

— Как сказать. Это дело привычки. Я столько лет провел в космосе один, распахивая свою душу только в портах перед женщинами на одну ночь, что иногда слышать ваши голоса тут странно. Но это пройдет, — улыбнулся он шире, чтобы дать Таркелье возможность расслабиться.

Она же, взяв бутылку вина, вопросительно поглядела на Немана, и, когда тот утвердительно кивнул, открыла ее сама, не смотря на возражения контрабандиста, и разлила вино по стаканам. Напиток оказался совсем неплох, хотя Неман в принципе не любил пить вина, так как считал его неподобающим для себя алкоголем.

— Шрамы, — подала голос девушка, с паузами между словами, — это от того зверя в лесу?

— Да. Рассказал Игорь?

— Не сердись на него, пожалуйста, — запричитала Таркелья. — Я его сильно достала, а он был немного пьян, поэтому решил от меня отделаться, чтобы лечь спать.

Ее голос, обычно сильный и твердый, срывался от волнения.

— Ничего, — успокоил ее контрабандист. — Хорошо, что он, а не я рассказал. Не люблю повторять эту историю. Сразу возвращаешься назад и переживаешь этот момент заново.

— И теперь ты…

— Могу умереть, если не приму лекарство, — улыбнулся Неман.

Ему вдруг стало приятно на душе и немного смешно от того, с каким лицом смотрела на него Таркелья.

— Как же ты так живешь? Тебе не страшно?

— Страшно, конечно. Но не всегда же. Только в моменты, когда я пью один.

— Бедняга, — искренне прошептала Таркелья, наливая еще вина.

— А жалеть меня не надо, — сразу посерьезнел парень. — Это есть, я с этим почти привык жить. И живу я полноценно. Поэтому я не заслужил жалости.

— Прости, — все больше грустнела Таркелья. — Я не хотела тебя обидеть. Просто как-то нехорошо вышло позавчера, не могла из головы выкинуть. И сейчас…

— Давай не будем об этом, — мягко попросил Неман. — Я не обижаюсь. Не на что обижаться.

— Хорошо, — покраснела Таркелья.