Таркелья постепенно изменялась в лице. Сначала страх уступил место непониманию, затем девушка растерялась, но уже через мгновение ею овладела такая злость, что Неману стало не по себе.

— Нет! Я не покину тебя! Хватит! Игоря уже нет с нами. Я не позволю и тебе пропасть. Не покидай меня! Мы спасемся вместе!

Она кричала и слезы выступали на ее глаза, одна за другой скатываясь по обводам ее лица. Парень взял ее за руки.

— Я не покидаю тебя. Просто с тобой я не могу сделать то, что я задумал. Седаи надо увести отсюда. Мы не сможем сбежать в подпространство — он слишком близко. Его корабль попадет в наш тоннель и все. Нам точно крышка. Мы знаем то, чего не знает никто больше. Нам надо доставить послание человечеству. И ты мне поможешь!

— Нет! Нет! Нет! Ты пойдешь со мной!

— Таркелья, я не могу. У меня только одна спасательная капсула. Ее должна занять ты из-за многих факторов…

— Замолчи! Нет!

Она дала ему пощечину.

— Замолчи!

Корабль тряхнуло сильнее обычного. 2,8 %.

— Извини меня, — спокойно сказал Неман.

Он размахнулся и ладонью со всей силы ударил Таркелью в скулу, вырубив ее. Неман успел подхватить ее оседающее тело, чувствуя, как он сам содрогается от озноба и слез, непроизвольно текущих по его лицу.

Она была так мила, так нежна, лежа на его руках. Ему не хотелось отпускать ее, но серена, что завыла минуту назад, мешала ему сосредоточится на лице девушки. Неман хотел запомнить ее навсегда. На очень короткое навсегда.

Собравшись с мыслями, он оттащил ее в единственную спасательную капсулу, как следует зафиксировав тело в ремнях. Затем он надел на нее шлем, и сунул под бок дурацкую пирамиду. Взглянув на нее в последний раз, контрабандист вдруг увидел в ней все то, чем он жил. Он прощался сейчас со всем ради нее и ради шанса для человечества. Не в силах больше вынести это немое прощание, Неман коснулся своей рукой руки девушки и закрыл капсулу.

Гибискус все так же покачивался на панели, чуть съехав по ней в сторону. Неман поправил его и принял управление на себя. В его голове уже все было спланировано, а он поймал тот самый момент, когда убедил себя, что готов к пути, выбранному им несколько минут назад.

Его душа опустошилась. Глаза горели так, будто он не спал уже пару дней, и незваные редкие слезы, которые он и так не любил, появлялись в уголках глаз, стекая по лицу вниз, щекотя собой переносицу. Неман уклонялся от выстрелов «Провидения» на автомате. Руки крепко держались за штурвал. Приняв решение, он как будто бы отпустил свою душу в самостоятельный полет. Никакой дрожи в руках больше он не чувствовал. И голова освободилась от лишних мыслей. Теперь он думал только над тем, что надо уйти от планеты подальше, чтобы капсула с Таркельей осталась в безопасности. Чтобы она осталась в безопасности. Подумав о девушке, он вдруг ощутил жжение на своей щеке и улыбнулся. Неман точно предпочел бы пощечине поцелуй на прощание, но в тех обстоятельствах, в которых они оказались, реакция Таркельи все равно отозвалась внутри него теплом.