— Зачем? — удивилась я. — Вы и без того в ликовании. Если еще и я стану вас радовать, то вас попросту разорвет, а вы мне еще нужны в дороге.

— Еще бы, — фыркнул Нибо. — Граф — скорпион, вы — сколопендра, и весь яд вашего рода мне одному. Какая честь! — с пафосом закончил герцог.

— Вкушайте, нам не жалко, — ответила я. — Как закончится, я вам еще яда накапаю.

— С клыков? — полюбопытствовал его светлость, и я щелкнула зубами, а после весело рассмеялась, глядя, как Ришем закатил глаза.

Дорога обещала быть необременительной. По крайней мере, пока. Первый день пути так и прошел в похожих шутливых перепалках и подначках. Порой мы молчали, порой забавлялись пикировкой, но серьезных разговоров не начинали. В какой-то момент мне подумалось, что веселость эта больше показная, и за ней на самом деле скрывается неловкость. Мы впервые остались наедине на продолжительное время, и попросту не знали, как вести себя, потому общались в более привычной манере, когда не было дела, прежде объединявшего нас.

Да, разумеется, и сейчас у нас было общее дело, но оно ожидало впереди. Впрочем, и дела-то могло не быть, как такового, если сбудутся наиболее приятные предположения магистра. Так что всё, что связывало нас сейчас, это необходимость доставить меня на место встречи с Элькосом, а после защитить, если последует угроза.

Никакой корысти для его светлости в этом не было. Быть может, он и вовсе жалел в душе, что не успел уехать из столицы и был вынужден дать свое согласие, раз уж назвался моим другом. Впрочем, это уже мои домыслы, а Нибо согласился от души и с чистыми помыслами. И все-таки это был всё тот же Ришем, который из всего умел извлекать выгоду, а сейчас выгоды не было, только риск.

— Почему вы согласились? — спросила я, когда мы сидели в обеденном зале маленькой придорожной гостиницы, где остановились на ночлег.

— То есть? — Нибо оторвался от своей тарелки и поднял на меня удивленный взгляд.

— Почему вы согласились сопровождать меня?

— А почему я должен был отказаться? — герцог отложил приборы и подпер щеку кулаком. В глазах его было искреннее любопытство.

Теперь я опустила взгляд в свою тарелку и рассеянно потыкала вилкой ее содержимое. Затем вновь посмотрела на Ришема и честно ответила:

— Не вижу вашей корысти, — а затем поспешила добавить: — Прошу, не обижайтесь на меня, но мы хорошо знаем друг друга, потому я и говорю о корысти. Вы — человек хваткий и привычный вылавливать рыбку покрупней даже в самой мутной воде, но наша поездка не несет для вас никакой выгоды. Скорей, наоборот. Однако вы всё-таки дали свое согласие. Почему?